— А ты? — его голос дрогнул.

— У меня сейчас нет никаких намерений к Маше. Появятся они или нет позже — не знаю. Но если ты чего-то хочешь — возьми и получи это. Я не ставлю тебе палки в колёса. Хочешь заинтересовать девушку — заинтересуй. Хочешь проявить себя — проявляйся. Личная жизнь она такая, каждый сам решает, что и как будет.

Тихон молчал, опустив глаза. По его лицу было видно, как в голове укладываются мои слова.

— Я понял, — наконец выдавил он.

Я положил руку ему на плечо:

— Надеюсь, что правда понял. Ты уже не мальчик, Тихон. Пора действовать, думать и вести себя как мужчина.

Никто не положит тебе в рот конфетку просто так. — Я усмехнулся. — Ты просил помочь тебе стать мужиком — вот я и помогаю.

Он поднял на меня глаза, в которых блестели непролитые слёзы:

— Спасибо, Кирилл, — прозвучало на удивление искренне.

— На здоровье, — я встал. — Давай, восстанавливайся. Без тебя как-то пусто в общаге.

— А что с чудищем? — в его голосе всё ещё слышалась тревога.

— Разберёмся с твоим чудищем, — хмыкнул я, направляясь к двери.

Выйдя из палаты, я покачал головой. Обалдеть, какая инфантильная молодёжь пошла. Чего-то хочется — так ему и в рот положи.

В моё время мужики дрались до крови, до смерти за женщин, за города, за силу. Никто ни у кого ничего не просил — только лучшие получали то, что хотели.

Но ничего, из Тихона ещё выйдет толк. Я кивнул своим мыслям. В целом, все проблемы постепенно утрясаются. Можно вплотную заняться своими проектами. Пора превращать идею с клиникой в реальность.

А сейчас меня ждёт сон. Долгий, надеюсь спокойный и восстанавливающий. Прикрыл глаза и чуть не вырубился. Тряхнул головой и направился в общежитие.

* * *Несколько дней промелькнули, как один.

Стоев после нашей беседы вернулся из госпиталя и ходил задумчивый. Его гипс жизнерадостно пестрел маркерными строчками с пожеланиями выздоровлений, но сам Тихон выглядел болезненно.

Вообще, жизнь в нашем клубе, да и в академии в целом как-то притихла. Ребята пытались создать медицинские артефакты, Жора с кабанчиками крутили проволоку. Преподаватели скучно вели занятия, а комендантский час, как вишенка на торте, убивал всё веселье после отбоя. Хотя, в нашей общаге его и так не было. Наш Цербер — Мария Ивановна, на корню задушила любое свободолюбие ещё в первые дни учёбы.

Всё притихло. Абсолютно всё. Словно перед бурей. Даже Маша прекратила флиртовать. Хотя, взгляды на меня бросала. Украдкой."

"Не сказать, что такая жизнь мне не нравилась. Размеренно, спокойно. В этом есть своё очарование. Раньше у меня таких моментов было много. Раньше — в прошлой жизни.

Сейчас же, я настолько привык, к бешеному темпу событий. Когда каждый день что-то происходит, и мчусь что-то улаживать или с кем-то драться. Что покой и размеренность стали меня тяготить.