Хоан нашел фотовыставку на третьем этаже, где группе немецкоязычных посетителей женщина-экскурсовод рассказывала что-то о сотне фотопортретов, висевших на белоснежных стенах и временных стендах.

Хоан подошел к экскурсоводу. Она явно была сотрудником музея.

– Excuse me[13], – произнес он и встретился с ее сердитым взглядом.

– Вам придется подождать, пока я не закончу, – резко сказала она и повернулась к нему спиной.

Хоан посмотрел по сторонам. Сидеть здесь было не на чем, он встал у стены рядом с выходом и стал ждать. «Она не выйдет, не поговорив со мной», – подумал он, разглядывая ее желтую юбку в толпе посетителей.

Хоан дружелюбно улыбался посетителям, которые проходили мимо, словно был сотрудником музея, некоторые даже задавали ему какие-то вопросы, в ответ он вежливо указывал на желтую юбку. Ему отвечали благодарной улыбкой, отчего у него в голове родилась мысль, что, может быть, именно такой будет его следующая работа: либо в Музее современного искусства, либо в Музее Пикассо в Барселоне, если «Орес дель диа» откажется от его услуг.

Эта идея в общем и целом ему понравилась.

Человек с восточной внешностью вошел в зал и улыбнулся ему.

И когда он ответил улыбкой, тот подошел к нему и протянул руку. Хоан сначала был ошеломлен, но затем подумал, что этот человек был необыкновенно вежливым, и пожал руку в ответ.

В то же мгновение в руке Хоана оказалась сложенная записка. Хоан растерянно поднял взгляд, но человек уже смешался с группой китайских туристов, которая, словно большая рыбья стая, вплывала в дверь.

– Эй! – закричал он так громко, что многие посетители обернулись на него, вскинув брови. Он жестами попросил прощения и стал пробиваться сквозь поток китайцев к лестнице, то и дело слыша по сторонам возмущенные возгласы.

Бегло осмотрев постоянные выставки на третьем этаже и сбежав вниз по лестнице, он убедился, что человек исчез.

Покрутившись по паркету в елочку на площадке следующего этажа, Хоан прыжками помчался дальше, пока не оказался в вестибюле.

– Здесь только что проходил мужчина с арабской внешностью? – спросил он кассиршу.

Она кивнула и показала на главный вход.

«Какого черта!» – подумал он, оказавшись в еще одном внутреннем дворе.

Двор был огромный, выложенный брусчаткой, со столиками кафе на одной стороне и горой каменных ядер на другой.

– Вы не видели пробегавшего здесь мужчину с арабской внешностью? – крикнул он блондинке, которая, пристроившись на скамейке, печатала эсэмэску.

Она только пожала плечами. Почему, черт побери, людям нет никакого дела до того, что творится вокруг них?

– Я только что видел, как он побежал через площадь к синагоге, – крикнул юный велосипедист, который в этот момент въехал во двор из-за угла.