Асад замолчал, когда из кабинета Гордона донесся телефонный звонок.

– Наверняка тот парень, – сказал Гордон.

– Не забудь включить запись! – крикнул ему вслед Карл.

Маркус Якобсен посмотрел на Асада.

– Получается, что ты остался в Ираке? – спросил он.

Асад с мукой на лице произнес:

– Остался.

– И это имело для тебя тяжелые последствия?

– Да. К сожалению.

– Но не для братьев Бьорнов? Этого я не понимаю.

– Иракцы ни словом не обмолвились об этой истории, потому что боялись гнева Саддама. Они сообщили, что в тюрьме был бунт, вытащили во двор много безвинных людей и казнили их в наказание за этот бунт.

– Вот как… – Маркус вздохнул. – Тебе, наверное, нелегко было узнать об этом.

– Да, конечно. Я узнал об этом в тот же день, когда они меня поймали. В первом филиале все меня возненавидели.

Карл развернул перед ними газетные вырезки.

– Значит, ты уверен? Твоя вторая мать Лели из Сирии стала жертвой номер двадцать один семнадцать?

– Да! Но я не понимаю, каким образом она, моя жена и дочь оказались в одной и той же лодке с сирийскими беженцами.

– Они бежали из Сирии, это мы точно знаем.

– Да, но я-то думал, что моя семья осталась в Ираке.

– Лели и твоя жена были знакомы? – спросил Маркус.

– Да, мы побывали дома у Лели незадолго до рождения Роньи. И до начала гражданской войны в Сирии мы регулярно переписывались, Лели и я. Посылали друг другу фотографии, она была в курсе беременностей Марвы и называла себя нашей бабушкой, потому что у нее самой не было детей и внуков. Я не знаю, каким образом и почему они встретились с Марвой."

"– Ты уверен, что на этих фотографиях твоя жена, Асад? Они ведь нечеткие, с плохим разрешением.

– А вот эта лучше, – сказала Роза и протянула вырезку с небольшой фотографией. – Из другой газеты. Матовое фото, другое разрешение.

– Этой фотографии я не видел. – Асад придвинулся поближе.

– Не видел?

Он покачал головой и наклонился, словно лаская заплаканное лицо жены своим взглядом.

– Нет, не видел, но это она! – сказал он. – А молодая женщина рядом с ней – одна из моих дочерей, в этом я абсолютно уверен.

Руки Асада дрожали от волнения, когда он нежно гладил лицо жены кончиками пальцев.

Он поднял руку, и она застыла в воздухе. Причиной был мужчина, стоявший рядом с ними.

– В чем дело, Асад? – спросила Роза.

Голос Асада дрогнул. Мужчину на этой фотографии было хорошо видно. Слишком хорошо. И он стоял рядом с самыми близкими ему людьми.

– Аллах, будь ко мне милосерден! – простонал Асад. – Этого человека я боюсь и ненавижу больше всех в этом мире.

16

Хоан

День двенадцатый

Шофер такси, который дежурил у аэропорта Франца-Йозефа Штрауса, взглянул на каракули Хоана с написанным адресом.