– Обещаешь, что дашь мне возможность поиграть, если я тебе разрешу? – сказал он.

Она усиленно закивала.

– Дверь не запирай, иначе я ее сломаю. Понимаешь, что я говорю?

Она снова кивнула.

Он положил меч на плечо и подкатил офисный стул к двери туалета, снял ленту с рук и ног, но оставил на губах.

Он отступил назад и показал меч, чтобы она не вздумала сопротивляться.

– Иди и делай свои дела, – сказал он, – и без выкрутасов!

Она кивнула и исчезла за дверью. Там пожурчало, потом наступила тишина, значит были еще и другие дела.

Александр терпеливо ждал, но вдруг заметил, что кружок на ручке двери стал не зеленым, а красным.

– Эй! – крикнул он. – Я сказал, чтобы ты дверь не запирала. Теперь тебе же самой будет хуже.

Он пнул несколько раз по двери. Из туалета тем временем раздавался громкий тревожный треск. И когда дверь наконец поддалась и с грохотом стукнулась о стену, она уже стояла у окна со свинцовым обрамлением стекла, без клейкой ленты вокруг рта, держа поднятое над головой тяжелое сиденье унитаза.

В ту же секунду, как сиденье разбило стекло, она изо всех сил стала звать на помощь.

Это прекратилось, когда Александр повернул меч и нанес обитой кожей рукояткой меча удар ей по затылку.

«Убить ее сейчас?» – подумал он и потащил мать в комнату.

Потом постоял, обдумывая следующий шаг, но тут через разбитое окно туалета он услышал крик. Кто-то спрашивал, не случилось ли чего-нибудь.

Впервые за очень длительный период жизнь за пределами дома стала для Александра реальностью. Неужели его матери удалось спутать ему карты?

Он бросил быстрый взгляд на нее и убедился, что она придет в себя не скоро.

Отложил меч, вышел в прихожую и открыл дверь.

Воздух на улице был холодным и свежим. Когда Александр стал затворником, был конец лета, а теперь приближалась зима. Листва опала, все живое перед домом отцвело и завяло. Даже лужайка поблекла, и на пожухлой траве лежало раскрытое сиденье унитаза, а в нескольких метрах от него на тротуаре стояла вечно сующая свой нос куда не надо их тощая соседка из дома напротив и пялилась на этот неприличный предмет, древняя псина рядом тянула ее за поводок.

Его отношение к ней всегда было холодным, но в этот раз он решил сменить привычный тон.

– Да, наверное, я слишком разволновался, – сказал он и поднял с земли сиденье. – Расстроился из-за того, что не смог поступить куда хотел.

Она вскинула брови:

– Мм, а почему твоя мама звала на помощь?

Он постарался выглядеть удивленным:

– Мама? Ее нет дома, это я раскричался. Сам не понимаю, почему я стал звать на помощь. Я так расстроился.

– Неправда, Александр, – сказала она и подошла к открытой двери. – Я поздоровалась с твоей мамой, когда она вернулась. И она никуда за это время не выходила, я это точно знаю.