– Я хотел бы еще раз прочитать рапорт о допросе родителей Мустафы, – сказал Асад.

Вебер покачал головой:

– При себе у меня, сам понимаешь, нет такого документа."

"Смех у него был тоненький и казался невероятным для такого крупного человека. Все сидевшие в баре покосились на него.

– А у кого есть?

Вебер поднял палец.

– Одну минуту, – произнес он и лениво порылся в карманах. – Вот, – сказал он как-то в нос и протянул Асаду свой мобильник. – Посмотри в «джимейл», пароль четыре-три-два-один, «допросмустафа».

«Джимейл» и самый распространенный пароль в мире! Этот офицер безопасности руководил расследованием?

– Это не отчет, Асад, а гораздо лучше.

Это видеозапись самого допроса. Перешли его на свой адрес, а теперь закажи мне порцию коньяка. Возьми и себе тоже. Тебе, похоже, не помешает.

– Я не пью алкоголь, Герберт, но все равно спасибо.

Он переслал файл и нашел для себя тихий уголок на диване рядом со стойкой портье.

Уже через десять минут ему стало тяжело смотреть. Родители Мустафы были убиты горем. Они рвали на себе одежду и по-арабски призывали своего пророка дать им утешение. Менее двадцати минут тому назад им в дверь позвонили и сообщили о смерти их возлюбленного сына и его поступке.

Это было худшим моментом в их жизни.

Асаду захотелось перемотать запись вперед, но у него было впечатление, что полицейские внесли в отчет не все, и поэтому он особенно внимательно вслушивался в слова родителей. Большей частью перевод следовал за их словами, но иногда перебивал их. Было видно, что переводчик привык к своей работе, потому что душевное состояние родителей совсем не задевало его. Когда родители снова и снова восклицали, что любят сына и горюют по нему, он это отбрасывал и говорил только то, что не было сказано раньше.

Неудивительно, что люди Вебера тоже не почувствовали к ним сострадания.

Когда подошли к вопросу, с кем Мустафа общался и где мог радикализироваться, мать так затрясла головой, что платок соскользнул на плечи.

– Мустафу никто не радикализировал, – плача сказала она. – Он никому не мог причинить вреда, он никуда не ходил без отца. Он учился в школе и в мечеть ходил только с отцом.

– Мы не понимаем, что произошло, – рыдал отец. – Он был здоровым мальчиком и занимался спортом, как и я.

Он был очень-очень сильным и боксировал на высоком уровне, потому что надеялся стать профессионалом. Мы гордимся…

Тут он остановился. Говорить было слишком тяжело.

Он поднялся так резко, что выплеснулся чай из чашек на столе. Через двадцать секунд вернулся, держа в руках серебряный кубок размером с графин для вина.

– Вот! Первый приз в среднем весе. Он победил во всех схватках техническим нокаутом.

Отец вытер слезы и поднес кубок к телекамере. Губы у него дрожали.