Пятна крови на полу очень наглядно напоминали, почему надо действовать сообща.

Открылись двери в столовую, еще две коляски вкатились в середину гостиной.

С тех пор как на пляже в Айя-Напе эти две женщины кричали, когда жертву номер двадцать один семнадцать вытаскивали на берег, они заметно постарели.

Старшая сдала настолько, что рот у нее теперь всегда был открыт и виднелись почерневшие остатки зубов. «Вот так же и я буду выглядеть, если они меня продержат долго», – подумал Хоан, но потом мысленно покачал головой. Какая нелепая мысль, что он будет жить долго.

Разве этот фарс не был увертюрой его конца? В этом он нисколько не сомневался.

Он попытался улыбнуться младшей, но не смог. Она выглядела такой беззащитной в своем истрепанном платье, с глазами, полными страха.

«Что же ты увидела, моя девочка?» – только и успел подумать он, как снова с треском открылась одна из многочисленных дверей, которые вели в гостиную.

Послышался скрип колес, и все повернулись к двери, которую открыла швейцарка. Послышался вздох изумления и даже облегчения.

Двое мужчин зааплодировали, когда измученную молодую женщину с продолговатым родимым пятном ввез в гостиную молодой парень, которого Хоан раньше не видел.

Хоану показалось, что ему не больше восемнадцати лет. Входя, он беспричинно улыбался, словно не знал, где он. Может быть, бедняга вообще не понимал, с кем он связался?

– Да, наши колясочники в полном комплекте. А это Афиф. Хороший мальчик, хотя немного медлительный. – Галиб тепло улыбнулся.

Что происходит? Он способен испытывать к кому-то человеческие чувства? Это было неожиданно. Их взгляды, направленные друг на друга, были такие понимающие, такие любящие и удивительно далекие от всего, что творилось вокруг.

– Афиф не будет участвовать в нашей подготовке, но он пригодится в самом конце. С виду такой невинный, кому придет в голову, что люди замышляют что-то плохое, если среди них такой мальчик?

В этот момент раздались жалобные стоны, от которых все замерли. Это произошло после того, как женщины увидели друг друга. Хотя третья женщина тоже была парализована, никакие в мире инъекции не могли сдержать душевного волнения, которое вызвало поток слез.

Две другие женщины в колясках выглядели так, словно неожиданно обрели забвение всех душевных и физических ран, последнюю радость и утешение, после чего их тела могли быть спокойно преданы смерти.

Жалобные стоны не прекращались, но Галиб проигнорировал их.

– Как вы видите, мы воссоединили семью Заида аль-Асади. Всего у нас четыре человека в колясках, у каждого будет своя миссия. Самая младшая, Ронья аль-Асади, которую мы видим впервые, несколько месяцев составляла компанию Афифу.