— Граф Доронин выдержал многозначительную паузу и обвел всех таинственным взглядом. — Один источник, имени которого я называть не буду, вполне определенно намекнул, что ни в каком плену молодой князь Островский не был. Он просто решил сбежать из-под слишком уж тяготившей его опеки своего весьма требовательного родителя. Тому доказательством служит сохранившийся при нем личный родовой перстень. Разве, попав в плен, смог бы он его сберечь?

Андрей Филиппович обвел всех вопросительным и вместе с тем несколько тщеславным взглядом.

— Мой источник утверждает, что он припрятал его на время, пока волею судьбы не исколесил полсвета и в конце концов не решил вернуться в родные пенаты. Достоверно неизвестно, что он делал все эти долгие десять лет, прошедших с его восемнадцатилетия. Но поговаривают, что он успел послужить в итальянской армии, добился весьма неплохих успехов на Сицилии среди местных воротил бизнеса, потом на какое-то время уехал в Америку, где вполне успешно играл на бирже и даже смог сколотить свое первое независимое состояние. Затем он вернулся в Европу и пропал из виду на пару лет, пока внезапно не появился на пороге своего отчего дома. Ходят слухи, что сделал он это не из любви к родителю, а исключительно ради сохранения рода.

— И конечно же не без мыслей о своем баснословном наследстве, — язвительно фыркнул виконт Морев.

И тут подала голос одна из двух дам, присутствовавших в этом кружке. Она была молода и вполне себе красива. Если внимательно приглядеться, то можно было заметить по ее несколько необычной манере сидеть, а также по весьма свободному платью, что она находится в положении. Это была супруга графа Доронина, Анна Петровна, которая не мыслила жизни без высшего света и в очередной раз уговорила мужа взять ее на званный ужин к князю Филатову.

— Андрей, — обратилась она к графу, — а где сейчас этот таинственный князь? И можно ли надеяться, что когда-нибудь мы увидим его в нашем обществе?

Многие из собравшихся посмотрели на графиню несколько удивленно, словно она спросила о вполне очевидной вещи, которая и так всем известна. Андрей Филиппович снисходительно улыбнулся, удостоив жену лишь беглым взглядом.

— Дорогая, — менторским тоном произнес он, — князь сейчас во Франции. Именно там, где ему и должно находиться до вступления в наследство. Ты же, наверняка, помнишь, — слегка пренебрежительно добавил он, — что его почивший отец вскоре после пропажи сына переехал в Париж. Поговаривают, что Россия тяготила его воспоминаниями о перенесенной невосполнимой утрате, и он не мог более здесь оставаться.