Увез на вечеринку в загородный дом, напоил чем-то. А наутро девочка проснулась с отвратительным голым мужиком под боком и печатью на шее.

— В полицию обращаться не пробовала?

— Ты серьезно? — горестно усмехнулась Ольга. — Этот аристократ строительством занимается. У него в каждом фундаменте такие вот смелые девчонки закатаны. Да и в полиции давно все прикормлены. А на мне, сам видишь, — и она показала небольшой красный треугольник на шее, — поводок нацеплен. Длина около километра, дальше мне не уйти.

Она горестно замолчала, но потом вдруг решительно глянула на меня и совершенно неожиданно выдала:

— Саш, возьми меня с собой, прошу! В качестве наемной работницы или прислуги. Я много что умею. — Она умоляюще посмотрела на меня. — Я никому не скажу про наши отношения. Первое время готова просто за еду и крышу над головой работать.

— Не знаешь, чего просишь, — покачал я головой. — Там, в диких землях, жизнь совсем не сахар.

— Да знаю я. Отец у меня сталкером был. Часто за стену в командировки ездил, на монстров охотился. А однажды уехал и не вернулся.

— Ясно, — стиснув зубы, ответил я. — Институт-то окончила?

— Нет, конечно. Два года отучилась. Отличницей, между прочим, была, — грустно улыбнувшись, ответила она.

— Отличницей, говоришь? — задумчиво спросил я. — Делопроизводство с бухгалтерией изучали? Может управление предприятием?

— Ну, конечно, я ж на управленца и училась.

— Паспорт твой где? — спросил я, заранее понимая, каким будет ответ.

— Так у сутенера в сейфе. Кабинет у него в борделе. Там паспорта всех наших девчонок лежат.

Я кивнул и внимательно посмотрел в Ольгины глаза.

— Ты точно все решила? В дикие земли? Не передумаешь?

— Даже если б и захотела — у меня других вариантов нет.

— Ладно. А теперь ты мне должна рассказать все, что знаешь про свой бордель: расположение помещений, количество и места камер, численность охраны и их посты, свой распорядок и еще кучу других моментов, о которых я спрошу по ходу дела.

Блондинка кивнула и стала все подробно рассказывать. Через четверть часа у меня уже сложилась приблизительная картина будущей операции.

Когда Ольга закончила, я поднялся со скамейки и, подав ей руку, сказал.

— Завтра после полуночи будь готова. А сейчас пойдем, обратно провожу. А то у меня еще дел невпроворот.

Мы пошли по бульвару в сторону борделя. Ольга прижалась ко мне и, смущенно глянув исподлобья, сказала:

— Спасибо тебе, Саш.

— Александр Николаевич.

— Что? — не поняла она.

— Я тебя представлю всем, как свою помощницу и секретаршу. Так что обращаться ко мне нужно только по имени отчеству или «ваше сиятельство». Фирштейн?

— Слушаюсь, Александр Николаевич, ваше сиятельство, — лукаво улыбнувшись, ответила Ольга и вдруг совершенно неожиданно поцеловала меня в уголок губ.