Но память об этом городе и о совершённом здесь останется жить. И в последующие годы появится кто–то, чтобы отстроить всё заново. Ничто свершённое не пропадёт из мира, ни зло, ни добро; отзвуки от деяния расходятся дальше и дальше, от человека к человеку, и в конце оно может принести плоды за века и страны от места своего свершения. Если здесь было сотворено добро, и потом уничтожено, мы, выжившие, будем помнить об этом и по прошествии времени начнём возрождать основу прежнего плана. Мир следует за войной, как молотьба следует за жатвой. Иногда зло порождает добро, иногда наоборот.

И никто не может сказать, посеяв, каков будет урожай.

Слова пилота наплывали на Лоренса, и он припомнил худого старика, которого он последний раз видел, обложенного подушками на широкой кровати. Сунг и йонхеер были очень похожи. Оба они, казалось, обладали иронической отстранённостью от этого сумасшедшего мира, вихрящегося вокруг человечества. Оба были людьми действия, не видавшими более в действии средства от этой болезни, распространявшейся от моря до моря.

— Ваш богочеловек, — Сунг слегка отжал рукоятку от себя и самолёт чутко среагировал, спустившись, — учит, что добро — это могучий воитель против зла, и в конце концов добро восторжествует.

Но веришь ли ты этому учению? Пока человек не обрёл какую–либо веру: в своего Бога, свою страну, своего вождя, свою собственную силу — он лишь солома, носимая ветром. Ты должен иметь цель, ибо ни один человек, поддавшийся сомнению и отчаянию не может сопротивляться опасностям жизни. Мы в Китае это хорошо усвоили. И мы обрели эту веру. Но вы, европейцы, кажется, ещё не нашли нить обшей надежды, связывающую всё воедино. Ненависть, всеобщая ненависть не способна на это. И страх может породить только дешёвую подделку. Но когда у вас появится единая вера, то вы обретёте и свободу. А вот и Сапабания. Пристегнитесь, сейчас мы будем садиться.

Самолёт плавными кругами снижался к холмам, где глаза Лоренса могли различить только девственные джунгли. Несомненно, там не было посадочной площадки. А Сунг пилотировал так уверенно, как будто внизу их поджидала ровная бетонная полоса. Правда, он всё время переговаривался по радио на местном диалекте.

Они покружили, выписывая широкую замысловатую петлю почти над самыми верхушками деревьев. А потом целый участок зелени исчез и показалась коричневая вырубка, рассекающая землю надвое. Сунг вошёл в долгое медленное скольжение, пронёсшее его поперёк расчистки, затем резко повернул назад. Уверенной рукой опытного пилота он посадил самолёт без единого толчка на плотно утрамбованную землю, подъехав почти вплотную к длинному низкому строению под деревьями, прикрытому лозами и кустами.