Это так, мессир Просперо?

Просперо покачал головой.

— Не так. Я должен признать, что вражда существует. Воспользуйся я сложившимися обстоятельствами для мщения, кто мог бы меня обвинять, зная, в чем тут дело? Как уже сказал дон Алваро, был Шершел, а затем и многое другое. Весть о том, что я выжил, канула вместе с посыльным, который должен был забрать выкуп за мое освобождение. Это было подстроено, чтобы сгноить меня в мусульманском плену. Но и это не главное. Надо было спасать от Драгута монну Джанну. Корсар, разумеется, тоже хотел поквитаться с Дориа, и родство моей невесты с этим семейством сделало ее вдвойне для него желанной. Она была предназначена для гарема Драгута. Ее выкуп составлял ту же сумму, которую я когда-то потребовал за освобождение этого пирата. — И он с горечью добавил: — У меня не хватило смелости оставить ее в его власти. Требовать этого от меня — значило бы требовать чего-то сверхчеловеческого.

Глубоко тронутый, дон Алваро воскликнул:

— Черт возьми, да одного этого достаточно, чтобы оправдать вас! Однако учтивое лицо принца Оранского оставалось непроницаемым. Он вздохнул.

— Короче говоря, ваша вражда закончилась желанным для вас исходом: вы ведь погубили Дориа. Обесчещенный, презираемый, он уже никогда не оправится от этого удара. Вместе с поспешным заявлением адмирала о его триумфе император получит мои донесения о разорении Драгутом Корсики. Так что Дориа предстанет в облике самонадеянного, тщеславного хвастуна, и император его, несомненно, низложит. — И он мрачно добавил:

— Так что вы победили, синьор Просперо, победили в этой затянувшейся ужасной дуэли.

— Я понял. Но вы, ваше высочество, никак не поймете, что все это произошло случайно и не готовилось заранее. Я отнюдь не стремился погубить Андреа Дориа.

— Но вы не станете притворяться, что вам его жаль? Просперо протестующе взмахнул рукой.

— На моем месте только святой мог бы сожалеть. Я не святой. Случай, о котором я рассказал, — это проявление высшей справедливости, которой было угодно разрушить убийственные замыслы Дориа.

Принц ударил кулаком по столу."

"— Черт бы побрал все эти кланы и распри! Смотрите, к чему все это привело: разрушены сотни корсиканских домов; убийство, насилие! Захват в рабство несчастных людей! Вы говорите, высшая справедливость? Нет, это плоды вашей вражды. Самое время насладиться ими, не так ли?

— Меня все это отнюдь не радует. Но не в этом дело. Вы узнали о том, что я сделал и почему. Вражда здесь ни при чем. Сам себя я оправдываю, но не смею надеяться на снисходительность вашего высочества. Я в ваших руках.

Принц мрачно посмотрел на него.

— Над этим надо серьезно подумать, — сказал он и отпустил Просперо.