Возможно, это просто последствия транспортировки сознания — не каждый день занимаешь чьё-то тело, чудом спасаясь от смерти.

Вот и халат. С трудом натянув его на тело, завязываю пояс. Открываю дверь. Выложенный паркетом пол, окрашенные в светлый тон стены, несколько картин. Людей пока не видно.

Выбравшись наружу, шагаю вперёд. Как же раздражает это тело. Грёбаный мешок жира, который приходится буквально тащить вперёд.

Повернув, оказываюсь в небольшой гостиной. Не успеваю осмотреться, как с другой стороны появляются две женщины. Шатенка с длинными распущенными волосами в коротком платье и брюнетка с каре, одетая в джинсы с короткой футболкой. Обе улыбаются, но вот глаза отражают их настоящее отношение: первая смотрит с презрением и злобой, в глазах второй читается жалость.

Чувствую, как внутри вспыхивает страх, сразу же сметённый ураганом дикой злобы. Они решили, что меня можно жалеть? Презирать? Машинально тянусь к тонкому плану, чтобы выжечь их сознания. И скриплю зубами, осознав, что до сих пор ничего не чувствую.

— Айла. Проводи моего... сына в его комнату. Пусть отдохнёт.

Это ""презрительно-злобная"". Она мать этой туши? Странное у неё тогда отношение к ребёнку.

Взгляд смещается в сторону: на декольте второй женщины, в котором можно хорошо рассмотреть грудь. Не успеваю понять, что я собственно делаю, как кто-то третий хватает меня под левую руку и тащит в сторону. Машинально пытаюсь вырваться. Сразу же чувствую резкую боль в боку: сука ударила меня локтём.

Стройная азиатка. Скорее всего, японка или кореянка. Короткий тёмный халат с вышитым гербом. Услужливое лицо. И снова запредельное презрение в глазах.

Когда оказываемся вне поля зрения женщин, с силой толкает меня вперёд — едва не врезаюсь в стену. Какого хера? Это же сучья прислуга.

Развернувшись, собираюсь рявкнуть на неё и получаю удар в солнечное сплетение. Пока ловлю ртом воздух, она придвигается ближе, и ухо обжигает горячий шёпот:

— Ты ведь знал, что сегодня у госпожи будут гости. Но опять застрял в ванной. Снова дрочил, пухлый ублюдок?

Пытаюсь ударить, но она легко уходит от едва двигающегося кулака. Тихо смеётся.

— Жалкая пародия на одарённого. Иди к себе — реви, бейся лицом об стол, дёргай свой хер. Радуйся жизни как можешь, свинья.

Хватает за плечо и разворачивает. Кулак врезается в печень, вырывая из груди стон.

Я убью её. Заставлю мучаться и служить мне, а потом убью. И ту заносчивую тварь из гостиной. Убью их всех.

Распахнувшаяся дверь, толчок в спину. В этот раз не просто удар: она использует силу. Что-то связанное с электричеством — по телу как будто проходит разряд тока. Одарённая? В прислуге? Почему?

Когда я нахожу в себе силы перевернуть тушу, дверь уже закрыта. Ещё секунд двадцать лежу на полу, стараясь отдышаться и унять злобу.