С её черных губ и мягкой, бурой шести, еще капала влага. Маленькие рожки забавно торчали за ушами, а тяжелый, массивный живот, едва ли не касался земли. Кого бы она не вынашивала — это должен быть настоящий гигант. Может быть даже не меньше Леноса.

Олениха, совсем еще молодая, попятилась и опустила вниз голову, выставляя рожки. Они смогли бы причинить Арди вред только если бы он уже был стар и слеп.

— Я сыт в этот час, — произнес Арди, прикладывая ладонь к губам, а затем к земле. — я не ищу твоей жизни, будущая мать.

Самка какое-то время не двигалась, после чего начала шумно дышать.

— Ты странно пахнешь, горный детеныш, — произнесла она голосом, в котором, отчего-то слышались раскаты весеннего грома и первой капели. — Ты пахнешь, как двуногий, плутающий по невидимым для него тропам и оскверняющим старые камни железом. Ты пахнешь как ирбис, едва-едва открывший глаза и облизнувший свои когти и ты пахнешь, как… — она втянула воздух еще глубже, после чего в глубоких карих глазах Арди заметил искрящиеся звезды. Но, наверное, ему показалось.

Матабар… эти звуки от чего-то отозвались эхом внутри юного охотника, но не минуло и одного удара сердца, как они свернулись внутри и укрылись словами Эргара, произнесенными тогда — в первый день охоты, и уснули.

Да и не было у Арди времени размышлять над ними — мурашки побежали по загривку, а то место, где у Эргара вечно плясали хвосты, сжалось. Волки подбирались все ближе.

— Тебе надо убегать, — поторопил юный охотник, на всякий случай проверяя, крепко ли сидят когти в перчатках.

— Убегать? От чего мне надо убегать, странный детеныш.

— Волки, — прошипел Арди. — сюда идут волки.

— Волки, — фыркнула олениха. — этот лес давно уже не знал голодных зим. Добычи здесь вволю. Никто не нарушит закон Матабар и не станет охотится на ждущую дитя, просто чтобы отужинать.

— Эти волки странные, — стоял на своем юный охотник. — Пожалуйста. Поверь мне. Они странно пахнут и странно говорят. Тебе надо убегать.

— Странно пахнут? — переспросила олениха, затем пригнулась и буквально уперлась мордой в грудь Арди. Она снова втянула воздух, после чего едва слышно прошептала.

Глаза Арди расширились, и он резко обернулся к ручью. Как раз вовремя, чтобы застать, как пять серых камней постепенно увеличивались в размерах. И то, что можно было принять за росу, оборачивалось шерстью. Как скалились их клыки и горели красным светом бездонные глаза. Особенно у самого крупного, стоявшего в центре.

У него в пасти, напоминая хищную рыбу, клыки торчали в два ряда сразу, а вокруг глаз мерцала сеточка пылающих шрамов, да и шерсть скорее напоминала змеиную свадьбу.