Повозка… едущая сама… Точно! Март говорил, что такие называются автомобилями! Ардан еще тогда подумал, будто маг над ним подшучивает, так что не поверил россказням.

А оказывается — не подшучивал.

И, если его внутренний компас все еще показывал верное направление, то они прибыли с северо-запада и теперь продвигались все ближе к заливу и, значит — центру города.

По мере того, как они все дальше уезжали от вокзала, устрашающие титаны из стали и бетона, терзавшие ранее небосклон, стали отступать, постепенно уступая место более мягкой и замысловатой панораме. Монохромность городского однообразия таяла, сменяясь пестротой красок и архитектурным изяществом. Из высоченных серых махин с тяжелыми, металлическими рамами оконных проемов, здания плавно уменьшались, но в то же время словно… взлетали.

Ардан, едва носом не вжимаясь в стекло, смотрел на величественные фасады, окрашенные в мягкие пастельные тона: зеленый, персиковый, лавандовый, подчеркнутые отделкой из драгоценных пород камня и металла, отражая роскошь и изысканный вкус былых эпох. Замысловатые кованые ограды, богато украшенные балконы и деревянные карнизы с искусной резьбой, о которой даже выросший рядом с лесопилками Ардан не мог прежде и помыслить.

И в это же время высокие окна, обрамленные безупречно белыми рамами, взирали на них без всякого интереса, часто увенчанные величественными треугольными фронтонами они напоминали очи беспристрастных смотрителей. Изящные дверные проемы, украшенные резьбой, поражали воображение, намекая на то, что за величественные залы могли таиться за их створками. Время от времени взгляд Ардана притягивал величественный силуэт шпиля, или блеск золотого или бирюзового куполов."

"Между этими архитектурными жемчужинами простирались проспекты и улицы, тротуары которых, вопреки районам с высотками, были засажены зрелыми деревьями, их кроны отбрасывали блики на мощенные булыжником улицы. То и дело среди домов мелькали сады и скверы, украшенные статуями, фонтанами, аккуратно подстриженными кустами и цветами, дополняя безмятежную атмосферу, резко контрастируя с бешеной энергией человеческого муравейника, который он только что покинул.

Залитые светом от фонарей и окон, разгонявших еще немного едкий, утренний сумрак, улицы пестрили множеством мельчайших деталей, отраженных в архитектуре.

Автомобили, иногда издавая странные, визжащие и кряхтящие звуки, ехали слева и справа; пешеходы спокойно двигались по тротуарам, изредка заглядывая в лавки и магазины, чьи витрины украшали ярче чем все, что когда-либо видел Арди на фестивалях и ярмарках Эвергейла.

И, что удивительно, казалось, что никто особо не обращал внимания на окружавшую их сказочную красоту.