Знала бы мама, как на самом деле обстоят у меня дела на работе, не стала бы так ласково допытываться…

— А голос у тебя какой-то невеселый, — донеслось из динамика подозрительное.

— Да веселый, веселый, — глупо хихикнула я в качестве подтверждения своего веселья.

— А ну рассказывай, давай, что у тебя случилось?! — На требование мамы я повержено скривила лицо — ничего от нее не скроешь.

— Ма, чес-слово!.. Все хорошо у меня. Все как всегда…

Разве что я влюбилась без памяти в своего работодателя, который уже несколько дней отсутствует, и потихоньку схожу с ума от тоски.

А так… все хорошо.

— Как там ведет себя твоё начальство? — вдруг огорошила она меня вопросом, напрочь выбив почву из-под ног. — Не обижает тебя?

— Не-е-ет, — проблеяла я в ответ неестественным голосом, а в груди все так и сжалось в комок. — Ты чего, мам?"

"— Ну, всякое ведь в жизни бывает, — справедливо заметила она. — Ты у меня девочка красивая, видная…

— Мам! — смущенно протянула я, отчаянно краснея до кончиков ушей. — Я тебя прошу, перестань! Марк не такой…

— Марк, значит?

— Ну, то есть, Марк Алексеевич, — неловко исправилась я, тихонько стукнув себя ладошкой по лбу.

 — Мам, давай не будем об этом… Лучше скажи как там Мишутка? Температура падает?

— Сейчас, погоди, — из динамика послышалось шуршание. — Градусник куда-то испарился… Нет, он все еще горячий. Ох… Ладно, Аря, ложись спать, поздно уже. Мы с тобой потом еще поговорим на эту тему.

Я мысленно простонала и закатила глаза, но спорить не стала. И без того мама уже наговорила достаточно, чтобы повеселить охрану, прослушивающую все телефонные разговоры в резиденции.

— Мам, давай я дождусь, пока ты измеришь температуру…

— Дочь, если ты будешь так реагировать, я тебе вообще про наши болячки рассказывать перестану.

Нормально все будет. Я вас всех как-то, между прочим, вырастила, и знаю, что нужно делать получше любого врача!

— Ладно, ладно, мам, — сдалась я. — Только если вдруг что, ты мне звони на этот номер, ладно?

— Само собой, дочь. Спокойной ночи.

— Спокойной…

Повесив трубку, я сразу забралась под одеяло, закутавшись в него по самый подбородок. Внутри застыла неловкость после нашего разговора, но вместе с тем было очень тревожно за Мишу. Мама права — я слишком сильно переживаю.

Вот, если бы я была сейчас рядом с ними, наверняка все воспринималось бы совсем по-другому! Все это из-за невозможности контролировать процесс. В конце концов, все дети болеют, и никто никогда в нашей семье из-за высокой температуры не паниковал. Мама рядом, она знает, что делать, причин для беспокойства нет.

И все же я беспокоилась… Долго не могла уснуть. А проснувшись утром, первым делом бросилась к телефону, чтобы узнать, как у них дела. Вот только мама снова не брала трубку.