Боковым зрением я заметила, что девушка остановилась, и сосредоточила на нас внимание. Однако Марк будто не заметил этого, с пристальным вниманием он продолжал изучать мое лицо.

Я допускала мысль, что он, скорее всего, все понял, но даже не думала пасовать. Естественным движением расправилась и посмотрела ему в глаза, изо всех сил пытаясь «держать лицо».

— Я не возражаю, — в конце концов, вынес вердикт хозяин резиденции. — Возвращайся в свою комнату, уже поздно. Утром предупредишь Аглаю.

Я смогла лишь сдержанно кивнуть в ответ, после чего Марк развернулся, и уверенно пошел вслед за своей гостьей.

Перенос моего выходного на один день раньше оказался как нельзя кстати. Этот отдых был нужен мне как воздух. Вздохнуть полной грудью, переключить внимание, перезагрузиться. Я была так рада, что выдумала именно эту причину для оправдания своего необдуманного поступка…

Но долгожданная встреча с родными не принесла облегчения. Я старалась отвлечься, как могла: активно расспрашивала маму обо всех события, произошедших за очередную неделю моего отсутствия, играла с близнецами в мяч, пока соседям снизу это не надоело, и они не стали стучать по батареям, помогала Лике делать уроки. Вот только все мои старания были тщетными — мысли о Марке не отпускали ни на секунду. В голову так и лезли мерзкие картины, как он прикасается к той девице… Как нагибает её над своим столом, точно так же, как в моих фантазиях тогда в столовой… но только не с моим участием.

Интересно, он трогал её так же, как меня? Внутри все горело огнём при одной мысли об этом. А еще безумно мучил вопрос — что, если бы тогда, в душе, и после, в своей комнате, я не оттолкнула бы Марка? Столкнулась бы я с этой девицей на пороге его кабинета? Или она бы не появилась в его доме, поступи я тогда по-другому?

Что-то подсказывало мне — вряд ли наша с ним связь могла как-то повлиять на привычную жизнь Вараввы. И от этой мысли было очень, очень горько. Я ненавидела себя за это отравляющее чувство горечи в груди, и ничего не могла с ним поделать.

В конце концов, даже мама заметила, что со мной что-то не так. Но я, как и всегда, нашла нужные слова, чтобы её успокоить.

Начало следующей рабочей недели далось мне тяжелее обычного. Теперь я ещё больше не хотела пересекаться с Марком, отчаянно пытаясь выбросить его из своей головы, но, конечно же, это неизбежно происходило. Мысль о том, чтобы доверить ему свою боль, теперь казалась абсурдной, и я была даже рада, что провидение меня уберегло от такого шага."

"Искать точки опоры внутри себя и восстанавливать душевное равновесие после шторма всегда нелегко. Но со временем я отлично научилась делать это быстро. Отсекать лишнее, концентрироваться на самом главном. На самом важном для меня.

А важным — была Викки. Ради неё я здесь.