Он обошёл меня и остановился напротив, продолжая испытывать пристальным вниманием. А я зачем-то поднялась с места, и застыла перед ним, как солдат. Не знаю, зачем сделала это, может быть, этого требовала субординация или же причина была в мощной доминирующей энергетике, которая исходила от этого человека… Сейчас я туго соображала, пытаясь обуздать собственные неуместные и такие сильные эмоции.

— Арина Анатольевна, — бесстрастно произнёс хозяин резиденции. Не спрашивая, скорее, констатируя. Или с его стороны это было такое своеобразное приветствие?

Но я не придала значения. Иррациональным образом сейчас мой мозг отказывался анализировать и трезво оценивать ситуацию. Он отметил только, что голос этого мужчины идеально соответствует его внешности. Приятный, низкий, уверенный, с едва уловим бархатным оттенком.

— Марк Алексеевич, — отозвалась я негромко. Хотела кивнуть в знак приветствия, но не получилось. Тело не слушалось. Будто он сковал меня одним своим взглядом, и не позволял двигаться без его разрешения.

Таким ли я его себе представляла? Нет, однозначно не таким. Не таким молодым, не таким красивым. Почему-то в моей голове был образ долговязого ссутулившегося ботаника средних лет с непропорционально большой по сравнению с туловищем головой — видимо именно этот образ ассоциировался у меня с громким словом «гений». Но в этом мужчине все было очень даже пропорционально. Настолько, что невозможно было оторвать взгляд. Хотелось разглядывать его, любоваться эстетической красотой, но в то же время мое лицо горело от смущения, и это было так странно. Раньше я никогда не терялась и не испытывала смущения в обществе красивых мужчин.

— Присаживайтесь, — снисходительно предложил мой наниматель, указав взглядом на диван позади.

И я отмерла. Послушно опустилась на мягкое сидение, но расслабиться не получилось. Все тело натянулось струной, а щеки продолжали пылать, кажется, ещё сильнее, чем прежде.

Я злилась на себя за эту совершенно неуместную реакцию, которую, казалось, господин Варавва мгновенно считал, именно поэтому в его красивом голосе появились снисходительные ноты.

«Прекрати, Арина. Он всего лишь человек. Да, успешный, да, красивый, влиятельный, и сказочно богатый. Но все же только человек! Такой же, как и ты»

Марк Алексеевич опустился на противоположный диван, небрежным движением подтянув вверх брюки. Да, на нем были классические темные брюки и приталенная строгая рубашка темно-синего цвета с расстегнутым на две пуговицы воротом.

Эта одежда очень шла ему. В голове промелькнуло выражение: «Красив, как дьявол». Владелец дома, в котором я работала, действительно был очень по-мужски красив, и, судя по всему, отлично знал это.