Она просто не знала, что все ее окружение испытывало глубочайшее уважение и восхищение ее спокойным и не по годам рассудительным характером. И при этом никто не догадывался, как трудно, порой, ей бывало сдерживать свои чувства и эмоции. Все привыкли к тому, что принцесса Изабелла являла собой образец женской гордости и непоколебимости. И она сама уже давно смирилась с мыслью, что, будучи королевской дочерью, просто не имеет права быть слабой и нерешительной.

Она не знала, как долго сидела так, опустив голову на колени и обхватив себя руками, а когда, наконец, очнулась от ужасных воспоминаний, то и дело врезающихся в ее память, увидела прямо перед собой огромный букет белых роз.

Выглянув из-за чудесных цветов, она увидела своего спасителя, расположившегося на ковре напротив нее. Он ничего не говорил. Просто сидел, откинув голову на стену, и смотрел принцессе в глаза.

У Изабеллы не было сил думать о том, как он проник внутрь, как бесшумно открыл дверь или окно и как сел напротив нее так, что она не услышала ни звука. Одно его присутствие лишало ее способности ясно мыслить.

Его действия, поступки, само его существование было непостижимо для нее. Еще несколько недель назад она видела его во сне, а сейчас он находился с ней в одном помещении, так близко, что можно было протянуть руку и коснуться его.

- Как дела?

- Замечательно, – повела предательски дрожащим плечом Изабелла.

- Захотел убедиться.

- Спасибо, – с тем же выражением лица продолжила принцесса, пытаясь спрятаться в собственных волосах от его пронзительных зеленых глаз.

Она ничего не могла сделать с его взглядом и с самим его присутствием – не могла рассердиться на него, не могла приказать покинуть помещение, не могла указать ему на его место.

Да, и посмела ли бы она сейчас повысить на него голос? Он пришел за ней, спас ее от верной смерти, вытащил из всех девяти кругов ада.

- Это тебе, – молодой человек вложил ей в руки великолепный букет.

- Благодарю, – полным безразличия голосом ответила Изабелла и, едва не упав из-за подкашивавшихся ног, поднялась, чтобы пройти к ночному столику и поставить цветы.

Она шла, не чувствуя собственного тела.

Ей казалось, что оно было сковано десятками железных ободов, не позволявших ей даже дышать. Она знала, что он смотрит на нее, на ее полуобнаженное тело – его горящий взор пронизывал ее насквозь. Никогда в жизни она не думала, что можно так сильно чувствовать на себе чей-то взгляд. Это было невозможно тяжело.

И все же она не спеша налила воду из кувшина, поместила цветы в вазу, слегка расправила шуршащие листья и занялась изучением благоухающих лепестков. Сзади не доносилось ни звука.