И вот он уже наматывает светлые волосы на руку, оттягивая ее голову назад, когда жестко врезается бедрами в упругую задницу, оставляет на груди лиловые засосы, а на внутренней поверхности бедер — следы зубов. Шлепает ее так, что звон взвивается под потолок маленькой комнатки. Когда Маруся кончает — ей приходится сжать зубами край подушки, чтобы не переполошить своими воплями соседей.

— А где… — первой нарушает молчание Маруся, когда все заканчивается, и Макар долго пьет из бутылки воду и пытается отдышаться.

— Не знаю, — говорит он странным голосом, и его спина напрягается. — Ты все правильно сказала про двух капитанов. Поэтому мы разделились. Я решил, что одного пиратского капитана в мире будет достаточно и решил уйти в дипломаты.

— Куда? — ахает она. — Зачем?

— Ну как — зачем, — Макар возвращается к ней под одеяло, сграбастывая сильными мускулистыми руками и прижимая к себе. — У дипломатов особые визы, право на пересечение границ, работа опять же в других странах. Конечно, я взял французский, но ты меня предупреди, какие еще языки понадобятся. Вдруг ты тут не задержишься.

— Это… ради меня? — она поднимает взгляд на своего невыносимого сводного брата, испортившего ей все детство одним своим присутствием. Малолетнего сопляка, от которого были одни неприятности. Противного подростка, мерзким голосом комментировавшего ее внешность, ее поклонников и ее увлечения.

Смотрит в его светлые голубые глаза и ничего не может сказать из-за комка в горле, с трудом сдерживающего потоки слез.

— Это будет не сразу, — он касается сухими губами ее лба. — Сначала надо доучиться. Но у меня будут каникулы и практика. Связи твоего отца помогут устроиться, куда нужно.

— Ты… сказал папе, зачем тебе быть дипломатом?

— Нет, конечно, — ухмыляется Макар. — Я не самоубийца. Зато-о-о-о-о… Знаешь, что я узнал?

— Что? — спрашивает она сиплым шепотом и сердечко ее сжимается от тревоги.

— Я узнал, где в этом городе найти белую карету и шестерку коней.

Он так доволен собой и так улыбается во всю морду, что Маруся никак не может сказать ему, что не понимает, зачем ему карета. Секунду не понимает. Две не понимает.

Три не понимает.

А потом — понимает.

— Четверку… — шепчет она. — Четверку лошадей. Ты перепутал.

— Да? — он чешет в затылке. — Ладно. Много не мало. Думаю, ты переживешь такое нарушение планов.

— А платье?.. Я же не могу… — Марусе кажется, что она спит.

Совершенно точно спит.

Макара просто не может быть в ее крошечной квартирке, уже пропахшей им насквозь.

Чтобы не разрушать сладость сновидения, она подыгрывает своему воображаемому сводному брату. Притворяясь, что всерьез обсуждает с ним свою свадьбу.

— Мы купим самое шикарное платье, что сможем найти, — заверяет ее Макар.