После знакомства с Машей и всего, что здесь произошло, я вдруг ловлю себя на мысли, что не хочу уходить, не хочу расставаться с малышкой. Это осознание как-то резко прорастает внутри и, видимо, отражается на моем лице, потому что Адам произносит:

— Ты знаешь.

Я лишь мотаю головой. Мне нужно услышать, чтобы я не терзала себя догадками.

Адам отставляет стакан в сторону и в одно движение оказывается рядом. Так близко, что я чувствую жар, исходящий от его тела.

— Ты знаешь, Ангелина, — шепчет он, перехватывая мой подбородок и касаясь его длинными пальцами. — Должна знать, чувствовать, неужели ты совсем ничего не замечаешь?

— Я не понимаю, — тихо говорю, сглатывая и поднимая на него взгляд.

— Я хочу семью, — произносит он спокойно. — Настоящую. Да, — он кивает, перебивая меня, когда я хочу сказать. — Я знаю, что накосячил, начал не с того, но я постараюсь исправиться. Конечно, если ты позволишь.

Мы находимся слишком близко друг к другу. Его запаха оказывается нереально много для меня, а касания к коже отчего-то волнуют. Я пытаюсь отстраниться, но Адам не позволяет. Его рука вдруг перемещается мне на затылок, лицо приближается:

— Отложим исправления до завтра, — шепчет и впивается поцелуем в мои губы.



Глава 30

Его поцелуй горячий, влажный и волнующий. Я хочу оттолкнуть мужчину, выставить между нами руки, но получается, что только ближе льну к его телу, прижимаюсь к груди ладонями и отвечаю. Я, оказывается, успела забыть, каково это, когда тебя целуют с таким напором и страстью. Каково это отвечать с волнением и трепетом, желать продолжения и сводить ноги от вдруг накатившего желания.

Моя жизнь была понятной и размеренной, пока не появился Адам.

Я точно знала, что рожу ребенка, буду его воспитывать, потом выйду на работу и, как и сотни других семей, буду разрываться между мужем, сыном и работой. Буду зарабатывать, приносить в дом деньги, готовить, стирать, делать с сыном уроки, а пару раз в месяц заниматься любовью с мужем. И, конечно же, предохраняться, потому что позволить себе второго ребенка мы смогли бы не сразу.

И вот сейчас все планы и представления о дальнейшей жизни, улетучиваются. Я вдруг понимаю, что ничего не будет прежде, что в этот самый момент позволила Адаму переступить черту.

Более того, я сама ее перешла, сделала шаг и сорвалась в пропасть.

Адам отстраняется сам. Разрывает наш поцелуй, утыкается в мой лоб и часто-часто дышит. Сминает пальцами мои плечи, поправляет лямки пижамы, которые он же и стащил. Его горячее дыхание щекочет кожу лица. Мы оба напряжены и пытаемся успокоиться. Я — нервы и разбушевавшуюся фантазию, а он — откровенное желание пойти дальше.

— Спокойной ночи, Ангелина, — говорит он и отсаживается подальше.

— Спокойной, Адам.