— Сказали, что мне не стоит излишне сюсюкатся с малышом, ведь он растет мужчиной. Разговаривать с ним по-взрослому, — она замолкает и будто борется с собой, но все же кивает и продолжает: — Я рискую своим местом, но вы его мама… меня попросили сделать визу, чтобы я могла выехать за границу, если это потребуется.

— Вы имеете ввиду на время?

Она снова запинается, а я пытаюсь переварить то, что услышала. Что это за приказы и почему мое мнение совершенно не учитывают?

— Навсегда, — наконец, произносит женщина.

Я не удивляюсь, потому что когда спрашивала, что-то такое и предполагала. Я не понимаю, почему этот мужчина выбрал именно меня, но в том, что это не случайно в данный момент я уверена, а еще я понимаю, что мне нужен телефон.

Позвонить Андрею и поговорить с ним. Что, если все сказанное Адамом — неправда? Что если от меня потребуют подписать отказ от ребенка? Я, конечно, никогда этого не сделаю, но… кто знает, какие пытки они придумают.

Мне становится страшно, поэтому я быстро прошу:

— Елена Эдуардовна, можно ваш телефон?

Я хочу воспользоваться возможностью и пока Адам занят дочкой, позвонить Андрею. Узнать, спросить, уточнить, пусть он скажет мне все в конце концов!

— У меня его нет. Это было еще одним условием при приеме на работу: не носить с собой мобильный.

Я киваю. Почему-то и этого я тоже ожидала. Не скажу, что я успокоилась, наоборот, мне стало еще страшнее. Ни у меня, ни у женщины напротив нет никакой связи с внешним миром. А у хозяина дома есть дочь, которая называет его чудовищем, пусть и после сна.

Где мама девочки?



Глава 7"

"— Вы так взволнованы, — произносит няня, замечая мое тревожное состояние.

— Успокоишься тут! Телефон у вас отобрали, попросили сделать визу, по которой можно будет переехать в другую страну, к ребенку вам прикасаться нельзя, сюсюкаться с ним тоже! Я все перечислила?

— Да.

— Это абсурдно! — авторитетно заявляю. — Что это за требования такие? Вы же тоже человек! А Родион ребенок! Ему нужно тепло и ласка!

Я говорю твердо, но как можно тише, потому что сыночек спит у меня на руках. Я крепко прижимаю его к себе и чувствую тепло его тела и даже слышу, как мирно он посапывает. Что за бредовые требования?

Ладно телефон. Я же помню, что он сказал про облучение и согласна с ним. В этом — да! Но не брать сына на руки? Не сюсюкаться с ним? Ему ведь всего несколько недель! Как так можно вообще? А как тогда успокоить его плачущего? Запихнуть бутылку с молоком в рот? А как облегчить страдания при коликах?

У нас такая проблема была редкостью, но сейчас вспоминается бессонно проведенная с Андреем ночь. Я тогда не удержалась и съела кусочек картофеля из борща. Боже, что же вытворял Родион! Я думала, что мы поседеем за ту ночь и корила себя за то, что не смогла удержаться.