Я чувствую неловкость и скованность, но Маша ловко сглаживает острые углы, комментируя процесс и рассказывая Адаму о том, что мы приготовили. За ужином тихо. Адам, вопреки ожиданиям, не старается заговорить, а я ковыряюсь вилкой в тарелке, не зная, как быть дальше. Моя душа тянется к мужчине, но умом я понимаю, что он обманывал меня семь лет. Готова ли я его простить? Сейчас нет."

"Да и какой он теперь? Тот, кого я видела и в кого влюбилась или мужчина, что не смог бросить мою беременную сестру. Адам изменился за прошедшее время, раньше он ни за что бы не позволил себе поступить так со мной: обманом подкупить мужа, подсунуть свой биоматериал для зачатия. Кто этот человек передо мной? Да, я полюбила его нового, привыкла к нему и увидела настоящего мужчину, который не даст в обиду свою женщину и детей, но…

Я хочу знать правду. Полностью и до мельчайших деталей. Что сподвигло Тимура сменить внешность и целых семь лет скрываться и скрывать дочь Алисы? Почему он это сделал? У него были проблемы с бизнесом? Он попал в криминальную группировку? Тогда при чем здесь Маша? Почему он не оставил ее мне? Из-за эгоизма?

Устав строить догадки, я переключаю внимание в тарелку, а потом замечаю, что за столом Маши нет. Она мирно спит на диване неподалеку, скрутившись калачиком.

— Я думаю, нам стоит поговорить, — уверенно произношу. — Тебе пора рассказать мне все. Почему ты не давал о себе знать, почему забрал Машу, инсценировав ее смерть и почему ты не можешь вернуться к прежней жизни?

— Я готов тебе рассказать, — кивает Адам. — Тогда, когда ты сможешь слушать. Ты не готова.

Меня захлестывает ярость. К чему я не готова? Услышать правду, узнать, наконец, почему он бросил меня, ничего не рассказал и долгие годы скрывался, а потом подло появился в моей жизни?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ангелина, — голос Адама звучит мягко и как-то слишком спокойно. — Я обещаю, что расскажу тебе все, но позже. Сейчас я хочу, чтобы ты расслабилась и перестала бояться меня, как смертельно опасного преступника. Я ничего тебе не сделаю, если ты думаешь об обратном.

— Я так не думаю, — произношу, прекрасно зная, что Адам не сделает мне ничего ужасного, ведь если бы это потребовалось, он бы давно выполнил то, что хотел.

— Я предлагаю тебе двухнедельное перемирие, — вдруг произносит он. — Мы оставим эту ситуацию в прошлом, ты смиришься с тем, что я выжил, что Маша так же жива, и с тем, как я поступил. Ты примешь это, а потом я расскажу тебе остальное, хорошо?

— Что изменится за эти две недели?

— Мы сможем быть настоящими, — произносит он. — Узнаем друг друга по максимуму.

— Я не поеду к тебе.