И вначале вообще его боялась. Как можно было рассказать ей о том, что он выжил, что все это время просто не имел возможности быть рядом и рассказать. Он и сейчас не может. Никак. Имя Суворов Адам Всеволодович навсегда прилипло к нему.

О том, что в той аварии он выжил до сих пор никто не знает, кроме его сестры Вики. И Ангелины, которая сейчас смотрит на него ошарашенными и испуганными глазами. Снова этот страх в ее глазах, недоверие, растерянность, которые рвут ему душу. Он готовил себя к разговору. Мысленно прокручивал то, как он придет домой, сядет с ней у камина и попросит довериться ему, выслушать и не делать поспешных выводов.

Как поступить сейчас он не знал. Боялся, что Ангелина ему не поверит, даже слушать не захочет.

— Ангелина.

Адам сделал шаг, но тут же застыл. Остановился и убрал протянутую руку. Она посмотрела на него с такой болью, что она тут же кольнула его куда-то в сердце. Что бы он сейчас не сказал — она его не простит. А врать ей он больше не хотел. Собирался рассказать все до единой детали и знал, что она его возненавидит. За то, что все эти годы он не дал ей знать о том, что жив, что рассказал сестре, но не ей. Что скрывал Машу, которая была ее родной племянницей. Этого она ему ни за что не простит.

— Что у тебя делает эта коробка?

На ее глазах проступили слезы. Она смотрела на него ошарашенно и с недоверием, с ужасом, непониманием. Ангелина хотела знать, а он молчал, боясь сказать и слово.

Адам чувствовал, что теряет ее.

Снова.

Прямо сейчас она ускользает от него и он ничего не может с этим сделать. Зря он ждал, что они сильнее привяжутся друг к другу, зря не послушал Вику, которая, как и всегда, оказалась права. Нужно было поговорить с ней сразу. С самого начала, все рассказать и только потом завоевывать любовь и доверие.

— Мне отдала ее твоя сестра, — проговорил хриплым, надсадным голосом.

Теперь боялся уже он. Не знал, как и что говорить Ангелине, чтобы она поверила. Произнести “Я Тимур” оказалось слишком сложно и он просто молча ждал ее следующего вопроса. Впрочем, он последовал почти сразу:

— Ты знал мою сестру?

Она не поняла. Не сопоставила факты. А, может, ждала его признания.

— Я был ее мужем.

Глупо. Как же по-дурацки это прозвучало. Каким мужем? Признайся же, наконец, что ты Тимур.

— Ангелина, я выжил, — тихо произнес, смотря куда-то мимо нее. Взглянуть ей в глаза было страшно. Он боялся увидеть там презрение и ненависть. — Выжил в той аварии, изменил внешность, имя и…

Она расхохоталась. Дико, истерически, с каким-то надрывом в голосе, что Адам даже почувствовал, как его тело покрылось мурашками. Ему было страшно, потому что он не хотел потерять ее снова. Она смеялась, держалась за стол и смеялась со слезами на глазах.

— Ангелина.