На улице я оставляю Родиона под присмотром сразу двух нянь и иду играть с Машей. Мы успеваем и побегать, и попрыгать и даже поиграть в фрисби, пуская тарелку друг другу с горки по очереди.

Маше отчаянно не хватает внимания. Я понимаю это по тому, как активно она настроена, с какой радостью играет и как улыбается. Щеки раскраснелись, глаза горят таким счастьем, что когда приходит время уходить на урок, я разделяю ее погрустневшее настроение. Анна Павловна идет следом за ней, а я понимаю, что так и не поговорила с Адамом о Маше. Девочке действительно нужна социализация, другие дети вокруг, активные игры с мамой и папой. Вскоре подрастет Родион и тогда будет легче, но пока…

Я вдруг ловлю себя на мысли, что уже сейчас вижу свое будущее рядом с Адамом и Машей. О том, что мне по какой-то причине нужно будет уйти, даже думать страшно. Я полюбила девочку всем сердцем, прониклась к ней душой и стала считать дочерью. С Адамом сложнее, но к нему я тоже начала привыкать, доверилась, открылась настолько, насколько это вообще возможно в сложившейся ситуации.

Вечером, когда мы с Еленой Эдуардовной справляемся с купанием, приходит Маша. Прошло около трех часов, которые она провела на занятиях, ну разве это дело?

— Как дела? — спрашиваю у нее, когда она садится рядом с люлькой братика и начинает играть с ним погремушкой.

— Нолмально, — Маша пожимает плечами.

Я вижу, что что-то не так. По ее поникшим плечикам, по медленным движениям руки, которой она трясет погремушку и по голосу, который сегодня оказывается особенно печальным.

— Машунь, расскажешь? — прошу, садясь рядом.

— Я хотела еще поиглать, — она вздыхает.

Я понимаю ее желание, сама думала о том же, но аккуратно замечаю:

— Занятия тебе все же необходимы. Ты должна многому научиться, чтобы потом поступить в институт…

— Да-да, — Маша перебивает меня и кивает. — Получить облазование. Я все это знаю, — еще один грустный вздох и я понимаю, что так больше продолжаться не может.

— Я отойду ненадолго, ладно? Присмотришь за Роди?

— Конечно, — серьезно и по-взрослому произносит она.

Я выхожу из спальни, чтобы найти Адама. В комнате его нет, поэтому я иду к кабинету, предварительно стучу в дверь и когда получаю разрешение войти, поворачиваю ручку и вхожу внутрь. Разговор я запланировала серьезный, поэтому решительно ступаю внутрь, закрываюсь, чтобы никто из прислуги не услышал, о чем мы будем говорить и поворачиваюсь к мужчине.

При виде меня его лицо меняется с хмурого на улыбающееся. Адам едва ли не сразу встает с кресла и идет ко мне, останавливается в паре метров, обнимает за талию, целует в щеку и тихо шепчет:

— Я скучал по тебе.

Его слова разливают по внутренностям тепло и заставляют губы растягиваться в улыбке.