— У тебя шов, тебе нельзя поднимать меня!

— Брось, Ангелина, ты же как пушинка, — следует мне ответ."

"Я вовсе не считаю себя пушинкой, но он с легкостью опускает меня на кровать и нависает сверху. Его взгляд проходится по моему лицу, спускается к шее, к ложбинке груди. Я хочу что-то сказать, но забываю, как разговаривать, когда его пальцы аккуратно расстегивают кофточку на моей груди. Пуговичка за пуговичкой, и вот его руки касаются моего живота, ласкают, гладят, губы накрывают мои.

Мне кажется, что мы в какой-то параллельной вселенной, где у меня отказывает разум, и я готова позволить мужчине напротив если не все, то многое. Он ласкает меня губами, касается ими моей разгоряченной кожи. Я жутко смущаюсь, когда Адам отстраняется и смотрит на меня, даже зажмуриваюсь, чтобы не видеть разочарования в его взгляде.

— Ангелина? — вопросительно произносит он. — Что-то не так?

— Нет.

Я распахиваю глаза и понимаю, что никакого разочарования, сожаления или омерзения там нет. Напротив, во взгляде Адама читается восхищение. Мне кажется, что это вполне нормально в паре, где царит любовь, гармония и обожание. В паре, которая прожила вместе столько лет, где муж изучил каждую клеточку тела, где познал все интимные моменты, но мы с Адамом знаем друг друга так мало. Ужасно мало для такого взгляда, которым он смотрит на меня. Это серьезно выбивает меня из колеи.

— Эй, — Адам вдруг ложится рядом со мной и обнимает меня так, чтобы я оказалась лицом к нему. — Расскажешь, что тебя тревожит?

Я набираю в легкие побольше воздуха и выдаю на одном дыхании:

— После родов моя фигура вовсе не такая, какой была прежде.

Несколько минут Адам смотрит на меня, не моргая, а потом начинает смеяться. Мне же вовсе не смешно, я понимаю, что до идеала не дотягиваю вовсе.

— Ангелина, — он прекращает смеяться и смотрит на меня уже серьезно, а потом кладет руку мне на живот. — Ты красива. И ты подарила мне сына. Забудь о том, что у тебя что-то не так, ты женщина, которую я хочу. Ты разве не чувствуешь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я смущаюсь и, готова поспорить, что щеки покрываются румянцем. Мне никогда никто не делал таких комплиментов, разве что Андрей задолго до свадьбы. Сердце в груди начинает трепетать, все тело приятно покалывает, в животе порхают бабочки, а единственное мое желание — обнять Адама и налететь на него с поцелуями. Кажется, именно так начинается она. Влюбленность.

Глава 42

— Забудь о том, что у тебя что-то не так, ты женщина, которую я хочу. Ты разве не чувствуешь?

Я делаю шумный вдох и улыбаюсь сквозь пелену слез перед глазами. Не знаю, почему сентиментальность появилась именно сейчас.