– То есть твои слова о том, что нам придется взять паузу в отношениях, не беспочвенны? Ты серьезно намерен потакать сыну в таких вопросах? А что потом? Что за эгоистические замашки? Почему у тебя не может быть личной жизни?

Мне не хотелось потакать Нику, но я действительно устал от этого прессинга со всех сторон. Собственный ребенок был куда важнее капризов любовницы, с которой удобно выйти в свет и приятно провести время в постели. Никаких глубоких чувств с моей стороны не было, а тем более привязанности. Так почему, спрашивается, я должен рушить отношения с сыном? Ради чего? Ради красивой картинки?

– Давай, проведем этот выходной без выяснения отношений? Я уже все сказал на этот счет и решения своего не переменю. Пока – пауза. Я планировал погулять с Ником у воды и остаться ночевать на даче. Если не желаешь, то я никого силой не держу.

– Она тоже останется?

– Я не могу что-либо решать за чужого человека, но уверен, что она не захочет этого, – посмотрел на Эльвиру тяжелым взглядом и поднялся на ноги.

– Хорошо, – выдохнула она. – Да, ты прав. Это все временные трудности. Мы справимся. И раз уж я здесь, то с удовольствием проведу с вами время и прогуляюсь к реке. А вечером можем развести огонь на террасе и посидеть с бутылкой вина? Ник будет занят со своей знакомой, а мы спокойно поговорим обо всем еще раз?

Эльвира наконец-то взяла себя в руки и отключила эмоции. Только разговора никакого у нас не будет. Все, что хотел, я уже сказал. Продолжение наших отношений – под большим вопросом. Навряд ли Эльвиру устроит быть время от времени просто любовницей. Она ждала, что я сделаю ей предложение и дам свою фамилию, а я огорошил тем, что мне нужна пауза.

– Идемте к реке, – я нашел Ангелину и Ника на заднем дворе.

Они сидели на траве и о чем-то увлеченно говорили. Хотел бы я послушать, как сын объяснялся с Ангелиной, и что она ему сказала. Бесспорно, он использовал девушку в своих целях, чтобы позлить Эльвиру, но тем не менее, Ангелина была единственной, кого он подпустил к себе и не воспринимал в штыки, а та, в свою очередь, одна из немногих, кто не смотрела на меня глазами, полными восхищения, и, кажется, ее совершенно не волновал мой достаток. Ну или она делала видимость, что не волновал. Я примерно понимал, в чем заключалась симпатия Ника к Ангелине: девушка обладала стержнем, терпением и гибким умом; говорила ему все прямо в лицо, не заискивала перед ним, и могла осадить по делу.

Эльвира остановилась рядом и взяла меня за руку, прижимаясь всем телом, ластилась как кошка, словно заявляя перед Ангелиной на меня свои права. Я ухмыльнулся и, развернувшись, направился к воротам, оставив без внимания эту ласку.