"Алекс Коваль, Анна Мишина

Мама для Одуванчика

Пролог

Три года назад…

— Ася! — рычу, крутя в руках испорченный напрочь китель. Три огромные дырки на спине явно говорят о том, что один маленький и зарвавшийся “цветочек” порезвился с ножницами. Банкет в честь дня гражданской авиации меньше чем через полчаса, а я стою, как дурак, в одних брюках и рубашке и готов рвать и метать. — Иди сюда, Ася.

Не тут-то было! Выхожу из спальни, а мелкая шпана улепетывает в гостиную.

Четыре года! А проблем иногда устраивает столько, сколько подростки в период буйства гормонов не доставляют. Что будет с ней через пару-тройку лет, даже подумать страшно.

— Ася…

— Я случайно! — выпаливает проказница, стоит мне только нарисоваться на пороге. Прячет руки за спину и хлопает своими густыми, как у матери, ресницами, строя глазки покорной невинности. — Я чесно-чесно слусяйно!

Злые слова застревают в горле. Приходится только упрямо сжать губы и молча, тихо закипать. Сами виноваты. Я и Карина. В том, что из дочери растет такая неуправляемая бандитка. И имею ли я права требовать от нее теперь какого-то повиновения, когда с моим рабочим графиком видит она меня чуть ли не раз в неделю, а мать и подавно “смотала удочку” и ушла в карьеру, бросив дочь на попечение бабушки.

— Ася, — устало потираю переносицу и присаживаюсь на корточки, — ты уже не маленькая.

— Мне сетыле, — дует щеки малышка. Да так забавно, что еле сдерживаю смех. Ну, не хватало, чтобы еще в момент серьезного разговора отец начал хохотать.

— Не дуй щеки, а то буду звать тебя Одуванчик.

— Я не одувасик! — задирает нос проказница. — Я Ася.

— Одуванчик Ася, послушай меня, нельзя портить мои вещи, ты понимаешь? — притягиваю к себе надутую малышку, пыхтящую от злости, как маленький паровозик. Темная длинная коса растрепалась, футболка надета шиворот-навыворот, на щеке след от зеленого фломастера, а губы в шоколаде. Месяц с ухода жены, и как мы еще не погрязли в вечном хаосе — загадка.

— Посему ты опять едесь куда-то? — выдают обиженно, — я косю, тобы ты был дома! — обнимает за шею и хлюпает носом дочурка. А у меня сердце разрывается.

В моей жизни существует и всегда будет существовать любовь к двум вещам: к небу и к дочери. И как сбалансировать и то, и другое в своей жизни, кто бы мне сказал.

— Это моя работа, малыш. Ты же хочешь, чтобы у тебя были самые лучшие игрушки? Красивые платья? Есть сладости и спать в своей большой и классной комнате?

— Я хосю, стобы ты был лядом! — выдает ребенок совсем не детские слова. Режа словно ножом по сердцу. Время, как его мало! И как катастрофически тяжело иметь семью в таком рабочем ритме, как мой. Но если Карина сдалась, сбросив дочь на меня, то я не имею права сдаться и сгрузить малышку на родителей.