Она как флюгер — куда ветер дунет… Может, решила, что такая тактика поведения будет для неё более выгодной. Позвонит — и посмотрим.

Завозившись на постели, пытаюсь подняться — чувствую, что мне надо в туалет. Капельниц никаких не подсоединено, так что проблем с этим не возникает. За исключением разве что Демьяна, который не хочет оставлять меня одну ни на секунду. Но право на уединение мне всё же удаётся отстоять. А потом я вообще засыпаю — видимо, организм решает, что с него хватит, и надо отдыхать.

В клинике меня держат ещё три дня. Демьяна с трудом удаётся выгнать из палаты на пару часов в день, чтобы он ездил домой и хотя бы принимал душ. О том, что будет, когда я начну рожать, предпочитаю не задумываться — а то сразу начинаю переживать, как бы он не чокнулся совсем.

На второй день Никита привозит к нам Костю. Мальчик ведёт себя скованно, хотя я стараюсь ни словом, ни намёком не показать, что произошло что-то плохое. Ещё и Демьян над нами коршуном стоит, боится, что я опять разнервничаюсь. В конце концов мне это надоедает, и я отправляю его из палаты, сообщив, что умираю, как хочу мандаринов! Никогда бы не стала строить из себя капризную фифу, но тут ситуация другая. Мужчина, посверлив нас взглядом, всё-таки выходит, а я обращаюсь к Косте:

— Милый, может быть, ты хочешь о чём-нибудь поговорить или спросить? Я отвечу на любой вопрос.

Мальчик пожимает плечами в точности как отец, отводит глаза, но потом опять смотрит на меня.

— Почему тебе стало плохо?

— Я испугалась, — отвечаю, подумав.

— Я тоже испугался, — говорит он тихо.

— Это нормально, — киваю. — Знаешь, все чего-то боятся. Я вот боюсь, что с моей семьёй может произойти что-то плохое. С теми, кого я люблю — с мамой, с Лёней или Сашей, с твоим папой, с тобой…

Костя глядит на меня, широко раскрыв глаза.

— А… мы с папой — тоже твоя семья?

— Конечно, — киваю и улыбаюсь, а затем хмурюсь. — Но только это в одну сторону не работает. Я могу стать вашей семьёй, если и вы не против. В семье ведь может быть много людей, правда?

— Правда, — отвечает Костя неуверенно.

— Ну вот, так что если вы меня примете, я, моя мама и братья — мы все станем друг другу родными, — говорю, надеясь, что мальчик сделает правильные выводы. — Твой папа Никита и Аня тоже ведь тебе родные.

— А… моя мама? — почти шепчет ребёнок. — Она сказала, что мы с ней скоро увидимся. Сказала, что позвонит мне.

— И твоя мама, если, конечно, она этого захочет. У каждого в семье своё место, милый. И чужое место занять невозможно, — произношу негромко.

Костя сводит светлые брови, размышляя, но потом вроде бы улыбается, и я выдыхаю. Похоже, всё потихоньку налаживается.

Глава 22

Ещё до моей выписки из клиники Демьян привозит ко мне маму.