Да и в целом мне хотелось, чтобы дочь видела рядом больше драконов в их звериной ипостаси, чтобы у нее не возникло тех же негативных ассоциаций с ней, как у ее биологической матери. Кажется, это получалось.

Посмотрев на ситуацию под новым углом, я все же склонен был согласиться с Камиллой, что родилась у меня дочь, а не сын, как я полагал ранее. Пока мы оба старались обращаться к дракончику, не концентрируя внимания на половых различиях, тем более, что сокращение «Вилли», которое придумала Камилла, для этого прекрасно подходило. Но действительно было заметно, что дракоше куда интереснее было возиться, перекладывая с места на место драгоценности Камиллы, нравилось рвать цветы, сидеть на ручках у приемной мамы и слушать сказки, строить пирамидки из деревянных кубиков... хотя с другой стороны, и в тележки с крутящимися колесами с Дэни дракончик играл с удовольствием. В общем, я не мог определиться, к чему же все же более склонен ребенок, тем более, что, по словам Камиллы, все эти занятия могут нравится и мальчишкам и девочкам. Даже любовь к куклам не могла стать отличительной чертой — у Дэни тоже был период, когда он интересовался ими, только став старше он переключился на солдатиков. В целом я понял, что нужно просто принять ребенка таким, какой он есть и ждать, пока обернется, чтобы все понять.

Это, как ни странно, помогло. Я перестал пытаться делать Вилли замечания или предлагать заняться чем-то другим, чего она сейчас не хотела. Просто подходил и пробовал присоединиться к ее игре, даже если она казалась мне слишком глупой. Казалось бы, что интересного в том, чтобы строить высокую-высокую башенку из деревянных кубиков? Но, присмотревшись, я понял, что для дракоши это действительно сложная задача — координация движений у нее была еще недостаточной, иногда башня падала в самом начале. Впрочем, это ребенку тоже нравилось, она и сама с удовольствием толкала высокую башню, которую строил я или Дэни. Когда же я звал ее поиграть и обращался в дракона, от радостного писка обоих детей у меня просто закладывало уши. Сперва только Вилли, смеясь, заползала на меня и устраивала шуточную возню, а потом, набравшись смелости, и Дэни стал к нам присоединиться. Камилла на это только посмеивалась, заявляя, что мои крылья для детей все равно что зимняя горка — так они по ним умудрялись скатываться. Впрочем, я не возражал, прекрасно помня, что и сам в детстве так играл с отцом.

Казалось, тот ночной разговор после бала сблизил нас с Камиллой, теперь я больше прислушивался к ее мнению, мы больше времени проводили вместе. И это... это будто делало нас больше семьей, помогало понять друг друга. Но времени было слишком мало, а дело — слишком много.