— Она тебя оглушила? — спрашивает Бон-Бон, и по ее лицу вообще не понятно, шутит она или всерьез.

— Нет, в ЗАГС я пошел по своей воле и, кажется, по собственной же инициативе. В общем, просто увлекся так, что голову потерял. Ляпнул: «Пошли жениться, Машка?» А она возьми — и согласись. Ну а в ЗАГСе, когда уже нас расписали и она увидела в свидетельстве, что я не Роман, а Влад…

То, как брат задумчиво потирает щеку подсказывает, что девчонка врезала ему не по-детски. Блин, почему меня там не было? Он точно видел, как я получал по роже, а я до сих пор ни разу.

— Выскочила на улицу, начала что-то кричать про обман, обозвала извращенцем и придурком. А потом в какую-то машину прыгнула. Блин, даже не в такси, а то бы я нашел. — Влад сокрушенно качает головой. Кажется, его и правда проняло.

— Я чуть не весь город с ног на голову перевернул — как сквозь землю провалилась эта Маша. Чувствую себя женатым идиотом без жены.

— И без кольца, — тыкает взглядом в его руку Бон-Бон. — Прости, что скажу тебе это, но если женщина не хочет, чтобы ее нашли — найти ее трудно. Почти нереально. А тем более, если ты даже не потрудился узнать, кто она, где работает и где реально проживает.

— Да потрудился я! — Брат выглядит таким потерянным, словно ему врезали между ног. — Она сказала, что ее отец занимается строительным бизнесом, что она учится на третьем курсе по специальности международное право и что летом собирается в Венецию на карнавал, якобы, это ее хобби. Я проверил, — тут же добавляет он, видимо догадываясь, каким будет следующий вопрос. — Нет никакой Марии Скворцовой ни на одном факультете по международному праву. Вообще нигде нет такой студентки.

— Может, она «пэтэушница»? — подсказываю я.

— Или школьница, — кивает Бон-Бон, и на лицо Влада в эту минуту нужно посмотреть: перекосило бедного.

Я очень стараюсь не ржать, но все-таки взрываюсь, и мы с Бон-Бон на пару хохочем, словно ненормальные. Я до сих пор не понимаю, чем заслужил эту девчонку. Правда. Но и анализировать не хочу. Она в моей жизни — словно ветер со сладким ароматом груши. И Бон-Бон разделила мою жизнь на «до» и «после».

— Придурки, — огрызается Влад. Не злится, просто ждет, когда нам надоест хохотать, чтобы перейти к завершительной части истории. Той, которая интересует нас больше всего. — В общем, я думаю, что информация о браке как-то просочилась именно из ЗАГСа. Вероятно, «слила» одна из работниц, прицельно твоей бывшей.

Даже сейчас меня коробит от этого словосочетания, и Ени, судя по тому, как она вздрагивает в моих руках, тоже."

"— Не припоминаю, чтобы она говорила, что у нее там знакомые, — роюсь в памяти я. Хотя, какое теперь это имеет значение? — Может, твоя беглянка разболтала?

— Она же знает, что я — это не ты.