Я не очень-то вникаю во все происходящее — на обезболивающих и успокоительных особо не поистеришь. А еще, сотрясение скорее всего, тоже дает свои плоды — я лежу, словно в тумане, позволяя исследовать св

ое тело людям в белых халатах.

Пока врачи собирают консилиум, я засыпаю. Они наверно специально усыпляют меня, чтобы я не нервничала и не усугубляла ситуацию.

* * *СЕРГЕЙ

Я — идиот! С большой буквы ИДИОТ! Когда пропал Миша, я просто был не в себе! Меня не волновало то, что мать моего второго ребенка сбила машина, что она может этого ребенка потерять, или сама погибнуть. Нет, в ту секунду, ни о ком, кроме старшего сына я думать не мог."

"В голову лезли ужасные дурацкиемысли, сводки новостей, про пропавших детей, про маньяков, и прочее прочее. Что еще немаловажно, я — человек не простой, и Мишу просто могли похитить с целью выкупа! Именно поэтому я никуда без нянек его не выпускаю…

А тут, стоило отвлечься на эту нервнобольную Милену, и все. Миша пропал. В каком состоянии я должен был быть?! Да я готов был всех поубивать на месте! И Марьяну, как лицо доверенное и ответственное, в первое очередь!

Если это только теперь сможет сослужить мне хотя бы маленьким оправданием… Марьяна не простит меня. Не забудет мою грубость и бесчеловечность.

И только после того, как я нашел Мишу в доме Милены (она подобрала его на дороге, и отвезла обратно домой), на меня с полной силой навалилось осознание того, что произошло с Марьяной!

Господи, Марьяшка! И мой второй ребенок! Их сбила машина, они были на волоске от гибели, а я орал как полоумный на Марьяну, угрожал, и требовал что-то, когда она лежала в луже крови.

Я — чудовище. Кажется, теперь я потерял ее навсегда…

Я полностью контролирую ситуацию с клиникой. Сразу же после того как нашел Мишу и осознал весь ужас ситуации полетел в перинатальный центр.

Марьяна в реанимации. Я согнал лучших врачей-гинекологов, чтобы те провели обследование на высшем уровне. Моей дочери еще рано рождаться. Но воды отошли, и это хреново.

У Марьяны сотрясение. Отошла пробка, и вытекла часть вод, но часть осталась. Посовещавшись, врачи решили сохранять беременность как можно дольше, поэтому у Марьяны жесткий постельный режим. Ребенок не пострадал, но его мать должна лежать под капельницами круглосуточно, чтобы не спровоцировать схватки и преждевременные роды.

Я уже несколько дней дежурю около реанимации, но меня к ней не пускают. Врачи подробно рассказывают мне о ее состоянии, и о состоянии дочери, но в контакт вступать запрещают — Марьяне сейчас противопоказаны любые вирусы и бактерии извне.

Как же сильно я за них переживаю! Реально рву на себе волосы. Могу отвлечься только работой, и то не всегда. А сразу по окончании рабочего дня бегу сюда, в больницу, узнать есть ли какие-то улучшения.