Открыл я его не полностью — только чтобы понять, что же там.

«Это что?» — грозно спросил я у Песца.

«Фамильное столовое серебро и фамильные сервизы. Ты разве не видишь?»

«Я вижу. Но какое это отношение имеет к мебели?» — возмутился я.

«Самое прямое. Приличные люди едят приличными столовыми приборами и на приличной посуде», — надулся Песец.

«Вот именно. Из этих тарелок и этими вилками уже кто-то ел».

«Вот именно, — передразнил он меня. — Проверенные временем вещи — что может быть лучше?»

Песец лучился счастьем, и я понял почему, как только достал ближайшую вилку: на черенке было изображение Песца, очень близкое к тому, что мы решили сделать логотипом наших производств. Контейнер я закрыл, но вилку продолжил держать в руке, жалея, что нет возможности ее во что-то воткнуть.

«Я же тебе не что попало подсунул, а как раз под нашу фамилию, — гордо заявил Песец. — Удачно получилось, что я вовремя вспомнил, что у того рода был как раз такой герб».

— Красивая вилка, — сказал подошедший Шелагин. — Откуда?

— Купил, — вздохнул я. — Нужно же обзаводиться предметами, маркированными символом Рода, если уж подвернулись…

«Вот именно. А этот контейнер еще и с системой очистки и обеззараживания».

Песец фыркнул, уселся и гордо вытянулся явно в ожидании похвалы.

«Ты, конечно, молодец, но не стоило ли меня предупредить? Не свои деньги тратим, между прочим».

«Как это не свои? Все шелагинское — наше. Они тебе это сами сказали».

«Мало ли что они говорят…»

Шелагин пошел к выходу, а я опять открыл контейнер и отправил вилку на ее родное место. Обидно будет потерять что-то из набора, что непременно случится, продолжи я ее вертеть в руках.

«Я же не о себе переживаю, а о вас, — удивился Песец. — Чтобы вы с Олегом прилично выглядели, и вообще…»

«Я прошу в следующий раз предупреждать, чтобы я мог понять, насколько мне нужен тот или иной контейнер».

«Эх, не понимаешь ты своего счастья».

Песец обиженно повернулся ко мне спиной и замолчал.

«Извини, — выдавил я, — не хотел обидеть. Но я думал о мебели, а получил…»

«Тоже очень нужную вещь, — уверил меня радостно обернувшийся Песец. — А объяснять что-то не было времени. Там мужик крутился около этого контейнера. Не успели бы вы взять — он точно захапал бы наши вилки. А это не дело».

Кажется, я действительно не понимаю своего счастья. Счастье — это когда симбионт поворачивается спиной и обижается. Кто там будет кружить вокруг конкретного контейнера, если рядом стоит в точности такой же? Разве что тот, кто разбирается в содержимом? Хм… А ведь такое вполне может быть… Вспомнилось, что иногда посуда Древних попадает на аукционы, где стоимость достигает немыслимых чисел.