Стояли, болтали, кто куда пойдет после дежурства, а на то, что у них под носом готовится диверсия, внимания не обращали.

Ждать пришлось долго. Причем Песец, как бы между прочим, заметил, что была бы у меня Жизнь второго уровня, я бы точно знал, дошло ли мое послание до Живетьевой, потому что Метки на этом уровне становятся информативней. Наконец метка Живетьевой начала целенаправленно приближаться. Дождавшись, когда она окажется совсем рядом, реликвию в пространственный карман я убрал. Опять потянулись минуты ожидания. Долгие: Живетьева во дворец прошла, но застыла на одном месте. Я был уверен, что она потребует проверки, поэтому уходить не торопился.

Я оказался прав: когда уже подумывал, не покинуть ли мне дворец, метка Живетьевой наконец начала перемещаться в мою сторону.

Пришла она не одна, а с императором, который выглядел в точности как на собственном парадном портрете: тот же снисходительно-понимающий взгляд и та же горделивая осанка.

— Сейчас, Арина Ивановна, сама убедишься, что ничего, принадлежащего твоему Роду, у меня в сокровищнице нет, — сказал он, открывая двери ключом и сложным пассом.

Внутрь вошли трое: Живетьева, император и я. Потому что я никак не мог не использовать возможность глянуть, что же тут находится.

Живетьеву не заинтересовали ни драгоценности, ни артефакты, лежащие навалом на полках, в шкатулках и сундуках. Все, что привлекло ее внимание, — это экранирующие контейнеры.

— Я гляну, Костенька? — заворковала она, наклонясь к ближайшему. — Или у тебя от меня секреты есть?

— Да какие секреты, Арина Ивановна? Все реликвии, которые тут есть, — это императорская и княжеские тех родов, кто отказались от земель в мою пользу.

Насколько я понимаю, отобранные у липовых наследников на случай, если найдутся настоящие наследники и потребуют проверить тех, кто отдал княжества императору. Нет реликвии — нет проверки. Хотя, конечно, было бы надежнее ее уничтожать, но там что-то завязано на безопасности даже не отдельного княжества — всей страны.

Живетьева «Костеньке» на слово не поверила, просмотрела все контейнеры, особенно долго задержавшись над императорской реликвией. Наверное, прикидывая заодно, что нужно сделать, чтобы та поменяла хозяина. Во всяком случае, вид у Живетьевой был такой, как будто она уже примерила чужую реликвию и сроднилась с ней. Уверен: старушка бы влегкую согласилась заменить этой утерянную. Понял это и император.

— Любуешься? — с насмешкой спросил он. — Ты давай свою ищи, пока я не решил, что с тебя хватит.

Живетьева разозленно захлопнула крышку и перешла к другому контейнеру. Проверила она все, потом осмотрела и сундуки размера, подходящего для того, чтобы в них можно было запихать тот отвратный шар.

— Ничего не понимаю, — сказала она в конце осмотра.