– Полька, ну и чего ты тогда звонишь в такую рань? – проворчал он и, видимо посмотрев время, возмутился: – Блин, полседьмого утра!

– Вася… – начала она вторую попытку. – Настя нашлась.

Он ничего не сказал – молчал и дышал в трубку какое-то время. А потом спросил враз осипшим голосом:

– Где нашлась?

– Да здесь, здесь, Васенька, – совершенно неожиданно вдруг заплакала Полина и заспешила объяснить: – С ней все в порядке, она жива и здорова. Ее привел в бабушкин дом этот козел, хотел, видимо, Саввушку забрать. Но его удалось схватить и арестовать. Я просто не могу тебе все сейчас объяснить и рассказать. Ты позвони Вадиму Юрьевичу, он все тебе подробно объяснит. И приезжай. Бери билет на ближайший рейс и приезжай. Только не садись за руль, пожалуйста.

– За какой руль?! – закричал вдруг Вася, – Что ты несешь?! Объясни толком, где сейчас Настя?! Что у вас там происходит?!

– Не ори на меня! – оборвала она его резким, холодным окриком, вдруг в один миг успокоившись и перестав плакать. И спокойным, деловым тоном объяснила: – Вася, все закончилось. Все плохое закончилось! Настя снова с нами, только ее забрали в больницу для обследования, на всякий случай, чтобы проверить, не пичкал ли он ее психотропными препаратами. И Саввушку забрали вместе с ней, чтобы не разлучать мать с ребенком. – Помолчала и добавила: – Это все, что я могу объяснить тебе по телефону.

– Я понял, – остыл Василий и извинился: – Прости. Ты же понимаешь.

– Я понимаю, – холодно ответила Полина и повторила: – За руль не садись, езжай на поезде. И маме позвони.

И прервала разговор, не дожидаясь его ответа и не прощаясь.

– Строго ты с ним, – прокомментировал ее отповедь Ярыгин.

– Да, – согласилась она и честно призналась: – Так меня что-то достала вся эта канитель. Кажется, я просто устала до отупения, близкого к безразличию, от переживаний и трагедий, от несчастий и постоянного ощущения беды. Слава богу, что все закончилось.

– Так бывает, – кивнул он. Подошел, встал рядом и обнял, поддерживая, по-человечески, без ноток эротики или сексуальной направленности: по-дружески. – Особенно на войне. Когда кончается долгий, тяжелый бой, вымотавший физически и душевно до дна, без остатка, человек словно черствеет душой, не способен эмоционально реагировать больше ни на какой кошмар и ужас вокруг. А ты вышла вчера из боя. – Он поцеловал ее в лоб и пообещал: – Это пройдет. Очень скоро пройдет.

– Надеюсь, – со вздохом, обняв его двумя руками за талию, прижалась Поля щекой к его груди, – а то такое ощущение, что внутри пустота: ни боли, ни страха. – И вдруг отклонилась, посмотрела в лицо и совершенно неожиданно спросила, резко меняя тему: – Ты мне лучше скажи: где твоя жена и ребенок?

– О как? – оторопел от столь неожиданного поворота беседы Ярыгин.