У Саввушки были тяжелые посттравматические последствия, и все это время он проходил реабилитационный курс с психологом. Если сейчас…

– Я вас понял, Полина Павловна, – кивнул доктор. – Ребенок поедет с нами и будет находиться с мамой.

– Но… – попыталась привести новый аргумент Полина, но ее остановил Андрей Иванович, мягко взяв за локоток.

– Вы, Полин Павловна, оставьте Савву рядом с мамой, а мы с вами отойдем ненадолго, – предложил он доброжелательным тоном, даже улыбнулся открыто и вполне искренне.

Полина поставила племянника на ноги, тот сразу же залез на диван и устроился рядом с мамой, взяв ее руку в свои ладошки.

– Полина Павловна, – отведя девушку подальше от дивана, разъяснил майор кое-какие нюансы, – дело не только в возможном медикаментозном воздействии на Анастасию, дело в том, что Фарух владеет техникой гипнотического программирования. Он мог ввести ее в трансовое состояние и под гипнозом дать установку на любое действие, привязанное к слову-триггеру. – Он посмотрел внимательно на Полю и повторил: – На любое, понимаете? То есть кто-то произносит в разговоре с ней или она прочитает в каком-то тексте слово или короткую фразу, впадет в транс, возьмет нож и зарежет всю семью, не понимая, что делает, не находясь в сознании в этот момент.

Ну или сотворит что-то иное, не менее страшное. Фарух известен как специалист высокого уровня в гипнотическом программировании.

Полина смотрела на него обескураженно и никак не могла взять в толк и разум, что этот человек пытается ей втолковать. Что Настя может кого-то убить? Вот так встать и, как сомнамбула, взять ножик и порезать… Бред какой-то!

– Это не бред, – словно услышав ее мысли, объяснял фээсбэшник.

 – К сожалению, это реалии современных войн, которые по большей части ведутся не стрельбой из пушек, хотя и ею тоже. А отчего, вы думаете, русские и европейские женщины уезжают добровольно в террористические организации, выходят за их членов замуж и становятся верными и преданными последователями религиозных сект и организаций?

– Я не думаю, – устало-раздраженно ответила Поля. – Я не могу уже ничего думать. Я просто не понимаю, как это может быть. С Настей? С нашей Настей?

– Я не утверждаю, что это непременно так и есть, но проверить мы обязаны.

Да и показания снять надо. И лучше это делать под медицинским присмотром, потому что она настрадалась и все эти месяцы находилась в тяжелой стрессовой ситуации.

В этот момент Настя застонала тихонько, видимо, приходя в себя. К ней тут же склонился медик и стал о чем-то тихо спрашивать.

– А как вы проверите, есть у нее этот… как его там… – обеспокоенно глядя в сторону дивана, спросила Полина."

"– Есть специальные методики, – уклончиво ответил майор.