Я осталась феей, которую ты знала и любила, только теперь на меня давила невыразимая грусть и непреходящее чувство вины за то, что – как я тогда думала – я сделала с тобой и с остальными. Годы шли, и я чувствовала себя все более одинокой и все больше сожалела о том, что ты когда-то нашла меня в дупле дерева. Уж лучше бы, думала я, мне никогда не знать, каково это – быть кем-то любимой. В те годы мои муки и тоска по тебе были такими отчаянными, что боль от превращения в дракона по сравнению с ними казалась не такой уж страшной. Я проводила все дни, упражняясь в магии и изучая книги, которые приносили мне мои вороны, похищая их в далеких краях. Одним словом, у меня была магия и мои птицы, и я искренне считала, что больше мне ничего и не нужно.

Так продолжалось, пока меня не отыскали сестрички. Они потеряли свою младшую сестру Цирцею и очень горевали по ней. Но сколько бы я их ни расспрашивала, они отказывались поведать мне, как это случилось. Мне казалось тогда, что кроме горя их терзало еще и чувство вины. Видимо, рассуждала я, они каким-то образом лишились сестры из-за собственной ошибки. Подробностей я не знала, а допытываться о них не стала. Тогда я просто радовалась, что они нашли меня. Признаюсь, в своих мечтах я частенько воображала, что они каким-то образом пережили гибель Страны эльфов и фей и сумели найти дорогу в мое обиталище. Я была готова встретить их осуждение и гнев, но они пришли ко мне с любовью и тревогой за меня. Они хотели заботиться обо мне, помогать мне. Хотели, чтобы я осталась с ними.

Ты ведь знаешь, что я полюбила сестричек с первой же встречи с ними. Поэтому, когда они явились в мой полуразрушенный замок, меня очень тянуло отправиться вместе с ними в их дом. Но я боялась, что могу случайно уничтожить его своей неуправляемой силой. Сестрички в то время были совсем другими, не такими, как сейчас. Но зачем я рассказываю тебе об этом? Ты ведь и сама помнишь, какими они были. Да, сейчас, оглядываясь назад, я вижу, что в те времена они были совсем не теми ведьмами, каким стали в наши дни. И не только потому, что они с тех пор постарели – их сердца тоже изменились. И их поведение, и их души тоже. Но в те далекие дни сестрички хотели заботиться обо мне и забрать меня к себе.

Впрочем, сколько бы они меня ни умоляли, я твердо стояла на своем. Я слишком боялась причинить им вред.

«Что ты, милая, – говорили они, – ты не сможешь нам повредить, нет-нет! Мы научим тебя управлять своей силой».

«Да, дорогуша, да! Мы научим тебя, научим!»

«Пожалуйста, Малефисента! Мы же любим тебя! Ты нужна нам!»

Так продолжалось довольно долгое время. Сестрички то и дело сваливались на меня с неба – проведать, как я живу, и снова поупрашивать меня отправиться жить с ними. Но я всегда отвечала «нет».