И вот теперь мы с Ричардом словно ожившие герои той картины стояли у двери, сплетаясь в объятиях, и я то ли отталкивала его, то ли притягивала, а он шёл к своей цели всё настойчивее.

На мне была одна лишь ночная рубашка, её ворот благополучно распахнулся, и рука герцога так же благополучно оказалась за воротом. То есть непосредственно на моей груди, и мне совершенно не хотелось напоминать, что руки благородным господам следует держать при себе.

Всё же я смогла промяукать что-то вроде «надо сохранять благоразумие». Не поручусь, что фраза прозвучала именно так, потому что сложно говорить, когда поцелуи слишком жаркие, объятия слишком пылкие, а прикосновения слишком нескромные.

Боюсь, и я повела себя нескромно, потому что принялась стягивать халат с Ричарда, и это совершенно противоречило тому, что я лепетала про благоразумие и сдержанность.

- Господи, Сесилия, да я клянусь, что не трону тебя, - принялся уверять Ричард, не прекращая оглаживать и ощупывать меня, словно пытался убедиться, что держит в объятиях именно Сесилию Лайон, а не сплетницу леди Бобински, к примеру. – Всего несколько поцелуев… всего один… и я сразу уйду…

Не знаю, верил ли он сам тому, что говорил, но я точно не верила.

Дверная задвижка, передвинутая в пазах до упора, красноречиво указывала на то, что уходить его светлость не собирается, и счет поцелуям уже вёлся десятками, а не поштучно.

И я вдруг подумала – а не стоит ли отправить разум прогуляться куда-нибудь подальше? Два дня до дуэли… А потом я могу потерять Ричарда навсегда. Справедливо ли отказывать ему в последней радости?.. Нет-нет! Даже предполагать такое нельзя! Герцога ждёт долгая и счастливая жизнь! Небеса не настолько жестоки, чтобы уничтожить такого доброго, благородного человека… Самого лучшего на свете…

Самый лучший человек тем временем уже нёс меня в сторону кровати, и я совсем не помнила, каким образом оказалась у него на руках.

- Дик, ты с ума сошёл… - сделала я очень слабую попытку остановить его, потому что вопреки словам обхватила герцога за шею и склонила голову ему на плечо.

- Просто так удобнее, - пояснил он, - у меня колени от тебя дрожат.

- Ну если дело в этом, тогда конечно, - не удержалась и хихикнула я.

Ричард не рассчитал расстояние до постели, наткнулся на неё, и мы повалились на перину и подушки, не разжимая объятий.

Разумеется, целоваться лёжа в постели было куда удобнее.

Халат герцога упал на пол, моя ночная рубашка была спущена с плеч едва не до пояса, и я блаженно закрыла глаза, позволяя целовать себя куда угодно. Ричард уже касался моей груди, и я часто вспоминала те ласки, вздрагивая от удовольствия, но каждое новое прикосновение было прекраснее, чем в памяти, и я кусала губы, чтобы сдержать вздохи и стоны наслаждения.

Только зачем сдерживать?..