В этом не было удовлетворения. Зато другую любовницу богиня наказала уже правильно – превратила её в корову и наслала на неё полчища оводов. Вот это – месть! Чтобы проклятая помучилась.

Её величество допила какао и поболтала чашкой, глядя, как остатки шоколадной гущи растекаются причудливыми потёками по белому фарфору.

- Я сразу же пожалела, что так быстро её убила, - королева прищёлкнула языком. – Слишком быстро, слишком легко…

- Вы успели её попозорить, - напомнила я ей. – Макание в нечистоты – это совсем не по-королевски.

- Из-за этой дряни я всю свою семейную жизнь провела, как измаранная в грязи, - отмахнулась она. – Что по сравнению с этим – искупаться разок в нужнике? Так, две минуты неудобств, да и только.

- И вы задумали отыграться на сыне Беатрис…

- Да, я направила свою месть на него, - кивнула королева, - на этого ублюдка. Я не знала, когда колдовство затребует свою плату. Когда Эдвард заболел в походе, я думала, что всё. Это расплата. Его не вылечат, и он уйдет вслед за отцом. Но Морвиль вмешался. Его кровь спасла Эдварда. Ненадолго, правда. А может, если бы Морвиль не влез со своей кровью, Эдвард прожил бы подольше…

- Вы ведьма? – осмелилась я спросить. – Откуда вы знаете о колдовстве? Как вы смогли заколдовать портрет?

- Ох уж этот портрет, - она откинулась на спинку кресла. – Я так старалась с ним, а вы испортили всё в два счёта. Разрушили чары, которые я плела годами, парой поцелуев. Я сплела колдовство на смерти Беатрис Ратленд, заставила её выпить яд, и она сделала это, умоляя, чтобы я не вредила ее сыну. Но как только она умерла, я отправила её сестре портрет с проклятием на ребёнка. Можно было просто убить щенка, но я уже поняла, что смерть – это мелкая месть. Надо заставить страдать того, кто живёт. Мне пришлось долго ждать. Но как же я веселилась, когда узнала, что королевский маршал страдает от кожной болезни. Он пытался лечиться, но ничего не помогало. Я надеялась, что он сгниёт заживо. Но тут появились вы, - она посмотрела на меня, лукаво прищурившись. – Что в вас за сила, Сесилия? Вы ведь такая маленькая, с виду слабенькая, щёлкни вас – и улетите через моря-океаны. Но вы умудрились заварить такую кашу… Ах да, вы ведь прирождённая кухарка! – королева весело рассмеялась над собственной шуткой.

- Как же вы ненавидите Ричарда… - потрясённо сказала я. – А ведь он ничего плохого вам не сделал… Наоборот, всегда служил верой и правдой… Разве можно настолько ненавидеть ребенка за грехи его родителей?

Можно, - ответила королева легко и почти беззаботно. – И при чём тут ребёнок? Морвиль – вылитый Эдмунд. Только волосы светлые. У Эдмунда были цвета спелой пшеницы. Я смотрю на Морвиля – и постоянно вижу Эдмунда, и снова переживаю те дни, когда была молода, красива, но абсолютно не нужна мужу.