Не надо так смотреть. — Он свернул на обочину и притормозил на въезде в их поселок. — Лонк, чувствуй грань, хорошо? — Наклонился к ней и целовал до тех пор, пока не ответила. — В накладе не останешься, поверь мне.

Илоне хотелось провалиться под землю. Раствориться где-нибудь в магме и не видеть улыбающуюся маму. Почему все так хорошо и плохо одновременно? Столько мечтать, столько страдать, столько надеяться! Воистину, надо бояться своих желаний, потому, что они могут исполниться. Но результат может быть вовсе не таким, который ожидается.

— Теть Маш, я Лону забираю. — Сообщил Вадим, отпивая чай.

— Ну… мы с Лидой уже обсудили, если честно. — Мария Константиновна перевела взгляд на дочь. — Удивили вы нас, ребята. — Не дождавшись комментариев, спросила: — И когда уезжаете?

— В конце недели. Надо много вопросов закрыть.

Ила молчала. Она, пожалуй, впервые в жизни чувствовала себя настолько неловко перед мамой. Сидела на собственных руках, положив их под бедра, и не знала что сказать. Единственное, о чем молилась, чтобы та не спросила о свадьбе. Почему за все время Разумовский ни разу не коснулся этого вопроса — для Лоны оставалось загадкой. Правила расписывал, не предохранялся, в ультимативной форме забирал ее в Вильнюс, но ни предложения, ни каких-либо пусть и скудных объяснений в любви ее уши так и не дождались.

— И давно вы… э… вместе?

— Ма. Я завтра нарисуюсь к тебе на работу, ладно? Поговорим… — нервы Илоны дали сбой. Ей, почему-то не пришло в голову обговорить с Разумовским, что отвечать на подобное.

— Все основное завертелось после празднования вашего дня рождения. — Вдруг оповестил Вадик.

— Основное. — Негромко повторила Мария Константиновна, словно осмысливая это слово. — А было еще и не основное? — ее брови поднялись вверх.

— Было. — От его ответа Ила чуть сознание не потеряла. Нет, ну где взять выдержки, а?

— Угу. — Мама Илоны потерла пальцами висок, соображая. — Что ж, ладно. А…

— А обо всем остальном мы поговорим с тобой завтра, окей? Вадиму еще по делам сегодня надо. Не обижайся, мы заедем на днях."

"В общей сложности они пробыли в поселке не больше часа, но Лонке показалось, что целую вечность. Чтобы вырваться оттуда быстрее, она даже судки с котлетами и салатами взяла, не вступая в привычный спор.

— Мамам будем говорить, что общались до этого год по скайпу. — Заявила, как только отъехали.

— Я не против, но рано или поздно проболтаемся.

— Лучше поздно, чем рано.

Разумовский протянул руку и погладил ее коленку.

— Не переживай. Что твоя, что моя — только рады этому. А сколько длилась наша прелюдия — скоро никого интересовать не будет.

Ила промолчала. Слова Вадика неприятно укололи. Пять лет предварительных отношений, а он был готов от них отказаться, без зазрения совести и прочих мук.