И на память не жаловалась. А еще к собственному стыду пребывала в… предвкушении. Матерь божья, она точно сумасшедшая. Единственное, чего действительно опасалась — это сдать позиции. Для чего тогда было уезжать и сотрясать их отношения, если не добиться результата? Однако вести противостояние не умела и отдавала себе в этом отчет.

Вадим продолжал игнорирование. Выложил продукты в холодильник. Достал коробку с двумя бокалами; вымыл их, вытер насухо. Нарезал сыр, балык, мясо. Промыл виноград. Делал все не спеша, чем нагнетал атмосферу так, что Илону стало подташнивать. Может, не надо было слушать Сашу? Пострадала бы год-два-пять, но рано или поздно смирилась бы. Научилась жить без него… жила же, до.

Пока она сидела в кресле, откинувшись назад и глядя в потолок, он вдруг исчез. Лона очнулась из-за тишины. В кухонном углу больше ничего не бряцало и не шелестело. Поддавшись порыву — поднялась и подошла к двери, ведущей на улицу. Открыла. Вдохнула прохладу вечера. Закрыла. Прислонилась лбом. Куда она могла пойти без денег, телефона, и понимания того где находится? Никуда. Вокруг сосновый лес, где сумерки наступают гораздо раньше, чем на открытой местности. Ловушка со свободным выходом.

— Завтра. — Послышалось за спиной.

— Что? — вздрогнув всем телом от неожиданности, резко обернулась.

Вадим, надевая футболку, подошел к столу. Провел по влажным волосам руками и потянулся к бутылке с коньяком.

— Гулять будем завтра. — Уселся на стул, оглянулся, пошарив глазами вокруг себя, и чертыхнулся сквозь зубы. — Подай куртку, будь добра.

Лона, словно робот, сняла одежду с вешалки, что находилась рядом и на не сгибающихся ногах направилась к нему. Дура! Набитая дура! Ее телефон был в шаге от нее! Так сглупить на ровном месте!

Вадик достал из кармана пачку сигарет и придвинул пепельницу ближе.

— Присядь. — Указал кивком на место перед собой. Налил спиртное в бокалы и подвинул двумя пальцами один из них вперед. Сделал из своего хороший глоток, затянулся сигаретой с нескрываемым наслаждением и только после этого впервые за все время посмотрел на Илу, выпуская дым вверх. — А теперь я тебя слушаю.

— Мне казалось, что я довольно ясно объяснила все в нашей переписке. — Илона присела на край стула и демонстративно отодвинула от себя коньяк.

— Малая, снизойди и повтори всю эту ересь, что ты писала, только простыми, человеческими словами.

— Какую… ересь?

— Погоди, дай вспомнить. — Он разблокировал свой телефон и стал листать. — «Я не могу быть такой как тебе надо; ты пытаешься засунуть меня в рамки своих представлений; иногда мы обманываемся в своих ожиданиях и главное вовремя остановиться, обдумать все, взвесить». И самое мое любимое: «В пароксизме страсти можно потерять себя, нить своей жизни».