Раньше этого не требовалось, а теперь сама заставила.

Лона замерла. Помолчала несколько минут, а потом сказала:

— Отвези меня к больнице.

— Неужели проблеск здравомыслия? — улыбнулся криво. — Похвально, только Марк с Сашей дома уже.

— Мне все равно где они. Возле больницы моя машина осталась. — Объяснила сквозь зубы.

— Повторю еще раз. Не разговаривай со мной так. — Попросил таким голосом, что у Илоны похолодели пальцы на руках и ногах.

Отвернулась к окну. Говорить нормально не могла, потому, что обиделась. Он остановил ее как ребенка, которому родители шлепнули по губам за матерное слово. И было бы глупостью продолжать такую игру — тыкать палкой в тигра.

Ее внезапно посетила интересная мысль о том, что обиды от родного, близкого человека всегда ощущаются вдвойне сильнее и больнее. Наверное, потому, что от таких людей мы более зависимы эмоционально, чем от остальных.

Вадим молча подвез ее к машине, проследил за тем, как она в нее села и поехал следом. Думал он о многом. Начиная с того, что отношения с Лонкой удивительным образом перешли в какую-то другую плоскость: пока не понятную и дискомфортную отчасти из-за новизны, и, заканчивая Вильнюсом, куда должен был вернуться в понедельник.

Что делать теперь с Малой — не знал. Мелькнула крамольная мысль оставить все как было, но чутье подсказывало, что как раньше уже не будет никогда. Илка превратилась в колючку, словно кто-то невидимой рукой с нее защитный колпак снял. Это заводило и заставляло напрягаться одновременно.

Да и после секса успокоения почему-то не наступило. Он больше не чувствовал с ней стабильности. Обломать получилось, это было видно, но слишком быстро она вернулась в свое ненормальное состояние. Что же произошло на самом деле? Ведь не может человек прожить до двадцати восьми лет, а потом измениться так резко!

По дороге пришла мысль, что надо смотаться домой за одеждой. Завтра ему предстояла роль свидетеля. Набрал Лонку: длинный гудок и сброс. Ах ты ж, коза! Он и забыл уже о том, что она его заблокировала. Когда подъехали к ее дому, вышел из машины и направился к ней. Протянул руку:

— Телефон.

— Зачем? — уставилась голубыми глазищами.

— Затем. Телефон.

— Не дам. — Ответила глядя в глаза так, как будто с детства участвовала в битвах взглядов.

Разумовский проглотил толчок злости и попросил с нажимом:

— Убери мой номер из черного списка.

— Я подумаю. — Вздернула подбородок и вышла из своего авто.

Второй рывок раздражения он еле осилил.

— Мне надо отъехать. Буду через час. — Мысленно чертыхнувшись из-за ее поведения, развернулся и ушел к своей машине.

Откуда, бл@дь?! Откуда появилось в ней это?! Где делась Малая, которую он знал всю жизнь?! Что ли вернуться и натянуть ее еще раз как следует? Бл@, потом ехать среди ночи. Ладно. Часок потерпим.