Арнар дожарил наш ужин, распределил по тарелкам, сел за стол, подав мне меньшую раза в четыре порцию и вилку, нарезал хлеб и принялся есть. Молча.

Пристально глядя на него, поковыряла омлет вилкой, я уже, в принципе, наелась, мне мусса и сыра вполне хватило, но, съев еще пару кусочков мяса, хотела было продолжить и… не стала ничего говорить, пока Тень ел.

А ел он быстро и зло, не глядя на меня и явно торопясь все съесть, прежде… чем я скажу хоть что-то. Или скажет он.

Он и сказал.

Едва доел, отодвинул от себя пустую тарелку и столовые приборы, поднял на меня усталый взгляд и произнес:

— Всегда.

— Всегда что? — переспросила, так же устало глядя на него.

— Буду держать тебя здесь, — честно ответил мне третий правитель Рейтана.

Не отводя взгляда, не испытывая сомнений или угрызений совести, не считая себя виноватым даже в малейшей степени.

— Ты понимаешь, что это ненормально? — прямо спросила я.

Сглотнув, он глухо ответил:

— Понимаю.

Помолчал, все так же глядя на меня, затем еще тише добавил:

— И одновременно с этим я ясно осознаю, что совершаю самый правильный поступок в своей жизни. Самый логичный. Самый рациональный. Самый… — сглотнул, — все же «правильный» наиболее подходящее определение.

— Это объявить меня самоубийцей было правильным? — зло спросила я.

— Присвоить тебя себе было правильным, — уточнил он.

Мы посидели, глядя друг на друга.

Впервые за все время, что я находилась в его доме, мы сидели не рядом, а через стол. Стол вполне можно было признать лишь метафорой всего того, что сейчас стояло между нами, в принципе.

— Спасибо, что сообщил мне о Полиглоте, — наконец, выговорила я то единственное нормальное, что сейчас была способна выговорить.

Никак не отреагировав на эту фразу, Тень сказал:

— Я накупил тебе украшений. Под цвет твоих глаз.

— Можешь оставить их себе, — сухо ответила я.

Он все понял правильно, но все же счел необходимым уточнить:

— На память?

— Именно так.

Теперь между нами был не только стол, но еще и фактическое объявление войны с моей стороны, впрочем — он первый начал. И был явно не слишком доволен этим фактом. Помолчав, пристально изучая взглядом мое лицо, заметил:

— Знаешь, плохой мир всегда лучше хорошей войны.

— Знаю, — кивнула я, — но ты выбрал войну.

Арнар продолжал все так же смотреть на меня, явно ища выход из создавшегося положения. Выходов было полно — достаточно было просто связать меня с моим руководством, но сахира это явно не устраивало. Он искал другие варианты. И спустя несколько секунд практически нашел:

— Мы скрываем факт твоего существования в адекватном состоянии, но ты начинаешь готовить программу обучения для дипломатов, — предложил он.