Они немного помолчали, Джорджина осторожно положила Жаклин на кровать рядом с собой Затаив дыхание Уоррен смотрел, как легко се пальцы летали над малюткой. Джорджина вздохнула:

— Думаю, она скоро выйдет замуж.

— Крошка? — недоверчиво переспросил Уоррен.

— Да нет, глупый, Эми. — Она улыбнулась. — Я буду скучать, если она, как ее сестры, уедет жить в деревню.

— Если тебе здесь одиноко, ты можешь вернуться домой, — предложил он.

Джорджина была искренне удивлена.

— Ты опять забываешь, что дома я гораздо чаще, чем здесь, сидела одна, Уоррен. Ни тебя, ни других моих братьев я не видела месяцами.

— Но теперь все по-другому, ведь мы отказались от торговли с Китаем.

— Не все ли равно, от чего вы отказались. Ни один из вас никогда подолгу не жил дома между рейсами. Даже Бойд постоянно находился в плавании, хотя капитаном и не был. Кроме того, я не говорила, что боюсь быть одна. Мой муж проводит дома больше времени, чем вне его.

Красноречивый взгляд, полный неприязни, выдал мысли брата, однако вслух Уоррен сказал:

— Он же ни за что не отвечает, ничего полезного не делает.

— Полегче, Уоррен. Ты осуждаешь Джеймса за то, что он богат и может позволить себе не работать.

К этому стремятся все американцы, просто наши отцы и деды сделали это за нас. Но ты продолжай, а я послушаю, к чему ты клонишь.

— Проклятие, это совсем не то, что я имел в виду. У меня денег предостаточно, я, можно сказать, не знаю, куда их девать, но при этом ты не можешь меня упрекнуть, что я болтаюсь дома и ничего не делаю, не так ли?

— А Джеймс тем более не сидит дома. Когда-то у него была процветающая плантация в Вест-Индии, потом собственный корабль.

— По-твоему, пиратство — достойное поприще?

— Он не всегда этим занимался, и сейчас не стоит обсуждать дни его юности.

Мы не знали его тогда и даже отдаленно не представляем его помыслов. Побойся Бога, Уоррен, это говоришь ты, который поставил в заклад собственное судно, свою гордость и отраду, против дурацкой вазы и сам чуть не погиб из-за нее!

— Не дурацкой, а бесценной!"

"— Так или иначе, это было безумие.

— Не безумие, а риск.

Тут они замолчали, осознав, что из-за их громких голосов Жаклин забеспокоилась. Оба покраснели от смущения и одновременно произнесли:

— Прошу прощения Услышав шум наверху, Джеймс мгновенно взлетел по лестнице и стал свидетелем последних слив.

Не долго думая он выпалил:

— Послушай, янки, если хоть еще один раз она из-за тебя заплачет, я тебя в порошок сотру!

— Джеймс, прошу тебя, — быстро прервала его Джорджина, — мы немножко погорячились. Уоррен никак не может привыкнуть к тому, что я ему противоречу. Раньше я никогда этого не делала.

«Еще одна дурная привычка Мэлори», — отметил Уоррен про себя, но промолчал.