А иначе я буду бросаться на стены, хватать тебя за косичку раз в день, может, мне и повезет.

На это Тайши хмыкнул, но без особой уверенности. На всякий случай он не стал проходить к ящику из-под свечей, служившему Уоррену столом, а поставил миску с едой у порога и уже хотел уходить, но Уоррен остановил его:

— Спроси разрешения, если хочешь. Полагаю, Чан будет с удовольствием смотреть, как я ежедневно получаю синяки и шишки. Вряд ли он откажется от подобного зрелища.

Предложением развлечь хозяина Тайши явно заинтересовался. Уоррен, конечно, предпочел бы обойтись без этого ублюдка с его любопытством, но за неимением гербовой пишут и на простой.

Выбирать не приходилось.

— Сообщи мне завтра утром о твоем решении. И напомни Чану, что я не договаривался с ним о тюремном заключении во время путешествия через океан На худой конец я мог бы работать.

Их прервал яростный крик и стук из-за переборки.

— Кто там? Это ты, Тайши? Подойди сейчас же сюда, пока я не подожгла вашу проклятую посудину.

Мужчины уставились на стенку, а Тайши прошептал с ужасом:

— Она что, может?

— Разумеется, нет, — негромко ответил Уоррен. — Она вне себя от гнева, разве ты не навещал леди? Что ей нужно?

— Мне нет приказ навещать, только кормить, но знать, что леди хочет.

Завтра пытаться голову мне разбить опять.

Уоррен угрожающе двинулся на Тайши.

— Надеюсь, ты не причинил ей боль, когда спасал свою шкуру?

Тайши отпрянул к двери и быстро закивал — Не трогать вашу леди. Маленький синяк здесь, сзади. Она не жаловаться! Жаловаться на все, но не на это.

Уоррен слишком поздно понял свою ошибку и попытался исправиться:

— Она не моя леди.

— Как скажете, капитан. Уоррен нетерпеливо топнул:

— Я не шучу.

И Бога ради, если она спросит, где я, не говори ни под каким видом, что у меня соседняя с ней каюта. Она заговорит меня до смерти, и тогда я тебе всыплю по первое число.

Уоррен не был уверен, убедил ли он китайца, но тот выглядел смущенным, когда закрывал дверь. Уоррен готов был волосы рвать на голове за эту оговорку, и, главное, слова слетели с языка сами собой. Болван! А если Тайши донесет Чану, что он, Уоррен, заботится о благополучии девушки? Самое противное, что ему действительно это не давало покоя.

Глава 32

Эми отошла от переборки, опустилась на тюфяк и свернулась в клубок.

Ее ухо горело оттого, что она слишком долго прижималась к жесткому дереву, но сердце се ныло гораздо сильнее.

Итак, Уоррен отказывается с ней разговаривать. Он всегда избегал ее. Почему же ей так больно снова это услышать? Она едва не разрыдалась от обиды, но все-таки сдержала слезы. Эми не сомневалась, что будет невыносимо трудно добиться взаимности Уоррена. Ей предстояло преодолеть накопившуюся горечь и недоверие. Он сложившийся человек с устоявшимися правилами.