Да и я, подавая завтрак магистру Аттинуру, грешным делом, спросила, существуют ли звери невидимые. Он так смеялся, господин Ноштру! Его ночной колпак с головы упал, и сам магистр едва на постели удержался! Может, нету, зверя-то?

Садовник, ничего не отвечая, прошел на кухню, подошел к господину Мойте, замешивающему тесто, игнорируя возмущенное восклицание последнего, захватил жменю муки из водруженного на стол мешка и резким движением бросил ее в угол между дверью и шкафом со специями.

И белая пыль муки высшего помола медленно осела пятном, в центре которого лежал громадный, в холке мне по грудь, чудовищного вида пес с острой длинной мордой.

Все замерли.

Кричать не кричал никто, все же служебный персонал Любережского Университета Магии был уже ко многому привычен, особенно к последствиям практик у студентов, но осторожный синхронный шаг подальше от монстра сделали все, а одна из поварих бросилась к тревожному огоньку, сообщить о чрезвычайном происшествии. Но только не госпожа Иванна. Эта добрая женщина родом из Гвебурга, попавшая в Любереж путем скоротечного замужества по причине обретения истинной любви, отличалась удивительно добрым нравом и неимоверной жалостью ко всем. В свое время она и меня пожалела, а теперь вот… невидимую собаку.

— Худющий же! — всплеснула руками повариха.

Я, в отличие от нее разглядевшая угрожающе приподнявшуюся верхнюю губу монстра, напряженно произнесла:

— Не подходите.

Но меня уже не слышали.

— Ребра торчат! Истощенный весь! Глаза-то навыкате, может, бельмо там! — стенала госпожа Иванна, мотаясь по кухне и собирая все, по ее мнению, вкусное для монстра.

В дело пошли шмат мяса, который еще не успели перепустить на фарш, кусок рыбы, которую только что почистили и разделали, вермайский сыр и свежая, но остывшая, испеченная утром булка.

Все это было водружено на стандартный деревянный поднос и осторожно поставлено в двух шагах от пса. А вот после этого госпожа Иванна вопросительно и как-то даже требовательно посмотрела на меня.

— Ну уж нет! — заявила я, сразу догадавшись, на что намекает эта добрая женщина.

Так, а она и не намекала, она решила все вслух сказать, и, собственно, сказала:

— Миладушка, так ты же правила магии знаешь, он на тебя нацелен, значит, с моих рук есть не будет. А псина истощала вся, ты глянь — все кости наружу. Покорми животное, кому говорят.

— Госпожа Иванна, так вот именно, что его цель — я, и он это мясо вместе с моими руками сожрет! — воскликнула, делая опасливый шаг к двери.

И тут эта добрая, очень добрая женщина взяла и сказала:

— Миладушка, ну покорми ты его, видишь, у меня сердце не на месте. Я ж спать не смогу, если он голодный будет. Я… — В глазах главного повара УМа блеснули слезы.

Это был запрещенный прием, но… но я повелась.