И каково же было мое удивление, когда стало ясно, что Никодим и Верес, держа узкую, типичную для гостиничных дворов кровать, покачивают ее наподобие люльки, Славен надо мной пытается петь колыбельную, а Тихомир ожесточенно роется в рюкзаке.

Причем не драконовском.

— Это мой рюкзак, — пытаясь сесть, сказала я.

Тихомир сплюнул с досады и схватил уже рюкзак Владыки. Оттуда он извлек для начала знакомую мне кружку, потом внушительный, причем крайне внушительный фолиант знакомой нам всем наружности.

— Миладка, спи, а? — умоляюще прошептал Никодим.

Он просто в отличие от остальных понятия не имел, что книга, которую Тихомир сейчас держал в руках, была не чем иным, как личной монографией магистра Аттинура.

Плод труда всей жизни ректора. Магически защищенная, огромная, толщиной в локоть книга.

— Так, я ничего не видел! — с ходу решил Верес.

— Я тоже, — поддакнул Славен.

Тихомир думал около секунды, а затем произнес вполне резонное:

— Ректор далеко, Вачовски близко.

И, сев прямо на деревянный пол, открыл книгу и принялся листать в поисках нужного заклинания.

— Милада, спи, пожалуйста, — взмолился Славен.

Но мне уже правда было не до сна. Я тихо сказала то, о чем мой «друг», видимо, забыл:

— Тихомир, это личный магический предмет Аттинура, он отследит и где книга, и кто к ней прикасался.

Парень отскочил от фолианта как ошпаренный, но тот, рухнув на пол, все равно отразил в призрачном облаке испуганное лицо Тихомира. То есть зафиксировал окончательно.

Мы все молчали, глядя на бледного студента, Никодим и Верес продолжали осторожно покачивать мою кровать.

— Хватит, пожалуйста, — раздраженно попросила я, сжимая ноющие виски.

Магическое истощение — вещь крайне неприятная, так что мигрень мне на весь день теперь была обеспечена.

— Да прекратите уже! — прикрикнула на парней, которые, словно вообще меня не слыша, продолжали убаюкивать, как маленькую.

Причем Славен уже даже воздуха побольше набрал, видимо, чтобы продолжить петь колыбельную.

Но они прекращать явно не собирались, и даже хуже — Никодим и Верес интенсивнее меня укачивать начали.

— Слушайте, я просто притворюсь спящей, когда Вачовски вернется, идет?

Качать меня мгновенно перестали. И парни практически рухнули кто куда, кто на соседнюю кровать, кто на стулья.

Выглядели все при этом крайне бледными, и ладно Тихомир, его можно было понять, но с остальными что?

— Слушайте, что случилось вообще? — напряженно спросила я.

— А? — отозвался сидящий рядом Славен. И он же продолжил: — Да так, ничего особенного, просто Вачовски левитирование предметами изучил.

— Это я помню, — отозвалась, сжимая виски со всей силой, — я же потом телегой управляла.

— Телегой… — отозвался словно заторможенный Никодим. — Телега… это были еще мелочи.