Там, отложив бутерброд, натянула шапку, следом плащ, обулась, перекинула рюкзак через плечо и, обновив заклинание на двери так, чтобы она захлопнулась, как только Владыка покинет комнату, все так же не сказав ни слова, вышла в коридор.

* * *Торопливо пройдя по этажу, спустилась по лестнице вниз, обойдя стоявшую и задумчиво грызшую яблоко Марчену Лис. То, что она никуда в лес не шла, было и так понятно. Во-первых, она не из тех студентов, кого могли отправить на подобное, во-вторых, в положении.

— А, Радович, — скривилась она, заметив спускающуюся меня. — Ну что, и как тебе Вачовски?

Даже реагировать не стала.

— Вы хоть предохранялись? — понеслось мне вслед.

Естественно, тоже промолчала, разве что шаг ускорила.

— А-а, ну ясно, скоро пузатых в университете станет больше, — хмыкнула Марчена.

Остановившись, я повернулась к ней и поняла то, что панна Лис старательно скрывала — ее не радовал ни этот ребенок, ни особое положение в учебном заведении. В огромных карих глазах Марчены стыла такая тоска, что впору было предложить ей идти с нами в лес.

— Не смей на меня так смотреть! — огрызнулась магичка.

Тон был гневный и злой, а вот по щекам вдруг потекли слезы. — И жалеть меня не смей, эмпатка доморощенная!

Она развернулась и взбежала по лестнице, едва не столкнувшись со спускающимся Вачовски, который практически поймал ее в объятия, придержал, несмотря на попытки магички вырваться, и что-то спросил. Наблюдать за тем, чем завершится их разговор, я не стала, повернулась и поспешила на двор."

"Там уже вовсю рассаживали студентов по самоходным многоместным телегам. Их у университета было около восьми штук, временами нам поручали ремонт, под присмотром преподавателей, естественно.

Эти две как раз и были плодом наших лабораторных работ. Первая телега представляла собой длинную конструкцию на двадцати колесах, выполненную из мореного черного дуба и некогда даже украшенную позолотой… Ныне от позолоты мало что осталось, от резных украшений, в принципе, тоже. На одном боку телеги было выжжено магическим огнем: «Тут ремонтировал Андреас», ниже той же рукой: «Василеа, я люблю тебя!» Парень был, конечно, запоминающийся — косая сажень в плечах, копна пшеничных волос и медово-карие теплые глаза, но еще более запоминающимся оказался в образе девицы, после того как дорвался до любимой и поцеловал проклятого принца Эвасэта. Причем девицей этот талийский парень оказался настолько привлекательной, что из университета его неведомо каким образом выкрали. Дело было еще на первом курсе, мы тогда Андреаса искали всем университетом, в смысле, студенты-платники отдыхали, а стипендиаты каждый кустик в парке осматривали с крайней подозрительностью, но так ничего и не нашли.