Появляться без масок в общественных местах было запрещено, но маски не помогали избежать заражения, более того — в них развивались бактерии, которые как раз и вызывали приписываемые новой болезни симптомы…

На этом моменте Славик обычно начинал путаться. Всю информацию он почерпнул из обрывков чужих разговоров, переписок, в которые успевал подглядеть в транспорте, и выпусков новостей в чебуречной по соседству — телевизор там обычно включали без звука, и приходилось довольствоваться бегущей строкой. Возможности самому выйти в интернет, чтобы проверить все эти взаимоисключающие сведения, у него не было — дурацкий Матильдин смартфон не видел вообще никаких сетей. Славик даже пару раз боролся с искушением стащить чужой гаджет, заманчиво выглядывающий из заднего кармана джинсов или из открытой сумочки. Без соцсетей, поисковиков и пабликов с успокаивающими душу мемами он ощущал ледяную вселенскую тоску, словно его навеки выбросило за пределы жизни и цивилизации и даже ролик про котов никогда впредь не скрасит его экзистенциальное одиночество.

— Если заметут за кражу, выкручиваться будешь сам, — равнодушно сказала Матильда, когда он пожаловался ей на это. — Помощи ждать и не думай. Я тебе уже говорила: ты мне тут не нужен.

— Но сделка… — начал Славик.

— Сделка была о другом.

И Славик, проснувшись и взглянув на укрытое тряпками неподвижное тело неподалеку, вынужден был признать правоту Матильды: уговор между ними действительно был о другом.

***

Славик помнил, как полз за Матильдой по асфальту. Потом ему стало неловко перед немногочисленными прохожими, глядевшими на него поверх масок с брезгливым недоумением, и он поднялся, цепляясь за изгородь. Все тело ныло, зудели порезы на ладонях, сильно болели пятки. Горела шишка на лбу, после драки — назвать это просто избиением Славику не позволяли остатки гордости — лицо ощущалось одним сплошным синяком. Поэтому Славик даже обрадовался, когда Матильда прислонилась к столбу рядом с вымазанной белой краской стеклянной дверью, на которой краснел медицинский крест. Немного отдохнув, Матильда забарабанила в стекло.

— Да открыто же! — раздраженно крикнули изнутри. — Заходите!

Она ввалилась внутрь, а Славик потратил еще какое-то время на то, чтобы, поскуливая от боли в ногах, одолеть двухступенчатое крыльцо.

Он поначалу решил, что это травмпункт или маленькая частная клиника, но за дверью оказалась аптека. Матильда, держась за прилавок, уже диктовала в окошко:

— …Настойку уразной травы, мазь Вишневского…

— Это вы, наверное, записали не так.