— Да что вы! Это же совсем не опасно, — бодро говорит Мадикен.

Она берёт маму за руку, чтобы успокоить её. И чтобы успокоиться самой — действительно ли полёт безопасен?

Неожиданно для всех аэроплан возвращается. И делает над полем настоящую «мёртвую петлю». Два раза. Народ ликует и кричит «ура». А мама сердится:

— Это на него похоже. Хотел посильнее напугать меня, я его знаю.

— Да нет, наверняка это Аббэ попросил лётчика сделать «петлю», — уверяет её Мадикен.

— Я выясню, кто, — сурово отвечает мама — Ну подожди у меня!

Но Аббэ, спустившись снова на землю, говорить не в состоянии. Вот он, стоит перед ними. И всё-таки он не здесь. Аббэ ещё продолжает парить под облаками.

— Тебе было весело? — теребит друга Мадикен.

Аббэ качает головой.

— Весело? Нет, совсем не то. Там было… даже описать невозможно, как там было! Вот сама полетишь когда-нибудь, тогда поймёшь — Он смеётся — А ты видела, как мы сделали «мёртвую петлю»? Два раза. Это я попросил его. Когда у меня появится свой самолёт, я всё время буду делать «мёртвые петли».

Теперь приходит черёд бургомистра. Сейчас он поднимется в воздух и сделает над ратушей «мёртвую петлю». Бургомистерша уже разболтала об этом всем и каждому, так что её супругу не избежать полёта, как бы он не трусил. А он, конечно же, трусит. Зато бургомистерша храбра! Она стоит, широко расставив ноги, машет мужу рукой и кричит на всё Мельничное поле:

— Не забудь сделать над ратушей «мёртвую петлю»! Слышишь?

Бедный бургомистр летит высоко над городом и вскоре возвращается обратно. Он и впрямь сделал над ратушей «мёртвую петлю», но, кроме этой «петли», он сделал кое-что похуже. Что простительно только маленькому ребёнку, а не взрослому бургомистру.

Вскоре всё Мельничное поле узнаёт о случившемся. Все шушукаются и смеются, даже Лизабет кое-что слышит и спрашивает Мадикен:

— Почему бы ему не отправиться на аэроплане прямо в баню?

Мадикен шепчет что-то ей на ухо, и Лизабет хихикает.

— Тут не над чем смеяться — останавливает сестру Мадикен — Думаю, ты не слишком веселилась бы, если бы сама была бургомистром.

— Но я же не бургомистр! — хохочет Лизабет.

Теперь всякий раз, как Мадикен заходит в Люгнет, Аббэ только и говорит что о своём полёте. И дядюшка Нильссон тоже.

— Вот так и гудят целыми днями, как два аэроплана, — замечает тётушка Нильссон.

Дядюшка Нильссон очень гордится своим мальчиком! «Мой сын — небесный властелин» — называет он Аббэ и раз за разом всё повторяет, как взял свою последнюю пятёрку и отдал её мальчугану на билет."

"— Понимаешь, Мадикен, я сказал себе: что делать, Нильссон? Тебе не привыкать во всём отказывать себе, отдай же сыну пятёрку, отдай!

Какой дядюшка Нильссон добрый, думает Мадикен.