Но колыбельку, в которой некогда лежали Мадикен и Лизабет, мама уже принесла вниз с чердака и теперь с помощью Альвы обтягивает её новой тканью в цветочек и нашивает новые воланчики. Они с Альвой без конца толкуют о том, как очаровательно преображается старая люлька.

Для папы нет ничего хуже этих «воланных разговорчиков» — так он называет всё, о чём бы мама с Альвой сейчас ни рассуждали.

— Нет, спасибо, увольте меня от ваших воланных разговорчиков — отказывается он, когда мама, у которой иногда собираются на чашечку кофе её приятельницы, изъявляет желание, чтобы он зашёл к ним и поздоровался с дамами.

Папа несколько обеспокоен тем, что же будет, когда Мадикен с Лизабет достаточно подрастут и тоже начнут вести подобные «воланные разговорчики». Просто необходимо, чтобы в доме появился мальчик, думает папа, впрочем, ещё одна девочка доставит ему не меньшую радость.

— Сколько бы у нас ни народилось таких девчонок, их никогда не будет слишком много, — говорит он.

Но прежде чем у них кто-то появится, надо прожить целую осень, длинную и тёмную, а это так трудно, считает Мадикен.

— Живёшь-живёшь, а ничего не случается — жалуется она Альве.

— Как ничего? — удивляется Альва — Да разве у нас не случилось в погребе наводнение?"

"Но такие происшествия не доставляют Мадикен радости, и потому она частенько забегает в Люгнет поболтать с Аббэ. Это хоть нескучно. Он столько всего рассказывает, пока печёт свои крендели. Хотя только когда они в кухне одни. Тут уж Мадикен может послушать о тех удивительных деяниях, которые он задумал совершить, когда вырастет. А задумал Аббэ не мало. Он станет или капитаном брига «Минерва» и проплывёт во время грозных штормов вокруг света по всем морям и океанам, или машинистом — будет водить паровозы по транссибирской железной дороге, он ещё точно не решил. Мадикен считает, что водить паровозы спокойнее и лучше, но она ошибается. По транссибирской железной дороге ездят лишь опасные анархисты с бомбами в карманах, и чуть лине каждый день в воздух с грохотом взлетают целые поезда.

— И тогда надо суметь быстро спрыгнуть с поезда, чтобы не превратиться в котлету, — объясняет мальчик.

Мадикен содрогается, ноу Аббэ вид на редкость довольный.

— И куда, ты думаешь, попадают те, кто спрыгнул со взорванного поезда? Иногда — в бушующую реку, иногда — в змеиную яму! Ведь транссибирская магистраль — это тебе не линия пригородных поездов!

Мадикен всё больше и больше убеждается в том, что Аббэ лучше всего стать кладоискателем. Об этом он тоже, разумеется, подумывает.

— Хотя тогда придётся лазать в ужасные подземные гроты, полные отвратительных пресмыкающихся.

— Зачем? — удивляется Мадикен.