— Только если вам все же было известно, откуда передавал Бриф…

— Он не передавал! Никто никогда ничего оттуда не передавал…

— Но как тогда отец ухитрился принять?..

— Я вам повторяю: ничего не было! — заорал он, смертельно побледнев. — Ваш отец все выдумал. Он помешался на Лабрадоре. Бриф не имел радиопередатчика, а что до Бэйрда… Билл Бэйрд умер, я в этом уверен.

— А Бриф? — шепнул я. — Умер ли Бриф?

В глазах Лароша мелькнул страх. Он понял, что проболтался. Теперь я понял: Бриф был жив, когда Ларош бросил его. Пилот молчал, он не мог заставить себя повторить ложь, которую преподнес в кабинете Лэндса.

Я смотрел на него с чувством огромного облегчения, которое не в силах был скрыть.

— Какого черта вы так на меня уставились? — вдруг завопил он, но тут же взял себя в руки. — Проклятый шрам, из-за него все на меня пялятся…

Он деланно засмеялся и потянулся к свой парке.

Я даже не осмеливался спросить, почему он не выдал меня Лэндсу. И почему так всполошился из-за экспедиции Фергюсона. Мне хотелось лишь одного — поскорее избавиться от его присутствия.

— Я должен поспать, — бормотал он, надевая парку.

 — Поспать. Что вы собираетесь делать теперь? Уезжайте домой, все равно вам никто не поверит.

Я промолчал, и тогда Ларош вернулся от двери. Вновь приблизившись к кровати, он сказал:

— Вы пойдете дальше, так? Пойдете в леса? Попытаетесь их найти?

Я и сам еще не знал, как поступлю, и потому боялся загадывать на будущее дальше того дня, когда попаду на 263-ю милю и увижусь с Дарси.

— Вам туда не пройти, — сказал Ларош. — Никогда. Там ничего нет, только торфяники, кедры, слепни и вода. Озера, озера, озера… Забудьте и думать об этом.

Вас ждет смерть.

Послышался топот ног по голым доскам, и в комнату вошел Перкинс.

— Извините, — в нерешительности пробормотал он. Я думал, ты спишь. Если вам надо поговорить наедине…

— Нет, мы уже наговорились, — быстро сказал я. С его приходом мне заметно полегчало.

— Я должен подумать, — подал голос Ларош. — Увидимся утром, когда я высплюсь. Поезд отойдет не раньше восьми часов. Тогда поговорим еще раз.

Он повернулся и медленно, словно лунатик, вышел из комнаты.

— Это был Ларош? — спросил Перкинс.

— Да, — меня била дрожь.

— Так я и думал. Кстати, твое послание ушло в Гус-Бей.

— Спасибо. Извини за хлопоты.

— Пустяки. Ты можешь поспать еще полтора часа. Ларош не должен знать, куда ты отправляешься, я правильно понимаю?

— Да, не должен.

Мгновение спустя Перкинс уже мирно похрапывал, но мне было не до сна. Ларош вел себя чертовски странно. И эта его постоянная напряженность. Здесь что-то крылось, что-то недоступное моему пониманию. «Вы небось думаете, что я их убил».